— Что такое, принцесса?
— А тетя Саша где? Ты ее не привез?
Друг тяжело сглатывает, повернув голову ко мне. Я лишь пожимаю плечами. С Сашей они не знакомы. Но мы пару раз говорили о ней с Машей дома и, видимо, дети услышали.
— Нет, не привез. У нее работа…
— Даже на день не смогла приехать? Я видела ее фотографию!
— Где?
— У папы в телефоне! Там есть! Где она в свадебном платье, как у мамы, а рядом с ней ты.
Черт. Да, есть такое. Но я не помню, когда дети копались в моем телефоне. Они это умеют. Современные дети! Даже всякие видео в сетях размещают.
— Я обязательно вас познакомлю, Дашуль. Хорошо?
— Хорошо!
Миша гладит мою дочь по волосам. Смотрит с некой тоской.
— Зря ты, Мих. На самом деле. Разве не видишь, как я жалел? Как собака бездомная. Тебя, как я понимаю, тоже уже начала совесть мучать.
— Ничего подобного. Не сравнивай меня с собой. И Машу с Сашей тоже. Да и… Маша чиста была, а Саша — нет.
— Ты сейчас гонишь. Если она не может родить детей — это не значит, что она не чистая.
В чем ее вина? И вообще… Может проблема вообще не в ней? А именно в тебе? Ты же никаких анализов не сдавал, если память мне не изменяет. Или сдавал?
Щурюсь, глядя на друга, который сильно напрягается. Между его бровями образовывается складка — это уже ведет к чему-то плохому.
— Бред не неси, Виктор. Со мной все в порядке, — цедит ледяным тоном.
— Короче, зря ты так с ней, — хлопнув друга по плечу, встаю. Поправляю брюки и рукава рубашки.
Сентябрь наступил. Кажется, дождь пойдет, судя по тому, что небо серое.
Иду в дом. Из кухни раздаются женские голоса. Моя мама там — в инвалидной коляске. Водитель ее привез пару часов назад по просьбе Маши.
— Мам, — подхожу к ней, опускаюсь на корточки. Лицо вялое. Сильно похудела. От той женщины, что была несколько лет назад, ни осталось ни следа.
Да, сердце в груди сжимается. Неприятно колет. Но… Не могу я забыть их поступки.
— Хорошо, — еле растягивает губы, изображает улыбку. — Я так рада за вас… так рада…
Верю.
Коротко киваю. Поцеловав ее в щеку, встаю. Маша попросила обращаться с ней уважительно, иначе бы я до последнего держал дистанцию. Конечно, понимал, что любимая права. Что, возможно, после смерти матери я буду жалеть, что не притронулся к ней, не стал разговаривать. Но чертова гордость не позволяет наступить себе на горло при всем моем желании.
Бабушка Маши снова колдует у плиты. Эта женщина просто обожает готовить. Командует нашей новой домработнице.
