Да, когда-то он их не хотел, об их существовании не знал, но все изменилось, когда правда всплыла наружу. Я не могу препятствовать... Не могу отказать ему, потому что они и так или иначе встретятся. Виктор не станет молча сидеть в сторонке и наблюдать за детьми, сложив руки на груди.
— Познакомишь их? — голос у Левицкого настолько холодный, что невольно себя за плечи обнимаю.
— Да, но не знаю, как начать разговор, — выдыхаю вымученно. — Надеюсь, Саша не станет крушить все вокруг. Ты видел его реакцию.
— Прав, пацан.
А тот твой... Виктор... Пусть потеет. Не хочу, чтобы он так сразу добился доверия и любви детей. Не заслужил. А тебя уж тем более, Маша. Такую девушку продолбать. Каким нужно быть идиотом, чтобы потерять женщину, которую все вокруг хотят.
Слова Стаса вызывают недоумение. Но я лишь заламываю себе пальцы от нервов, не зная, как ему ответить. Он, конечно, преувеличивает. Или я чего-то не знаю?
— Ещё раз прости, Стас.
— Надеюсь, не станешь скрываться от меня? Ведь теперь появился «он».
И опять кривая, злорадная ухмылка.
— Нет, Стас, не стану. Наоборот... Я не хотела бы терять такого друга, как ты.
— Друга, — повторяет, качая головой. — Нет, Маш, я все ещё не теряю надежду... Надеюсь, когда-нибудь ты заметишь меня и хоть что-то почувствуешь. Может, когда-то мои чувства к тебе будут взаимными.
Не отвечаю.
— Спокойной ночи, — прошептав, тяну ручку двери вниз и выхожу из машины.
— Спокойной, — прилетает в спину.
Первым делом переодеваюсь и бегу в душ. Дети давно спят, бабушка тоже.
Стараюсь не шуметь. Включаю прохладную воду. Надо прийти в себя. Я теряю здравый рассудок, я не знаю, как быть. Выхожу из ванной, иду на кухню, натянув на себя ванный халат.
Стас не уехал.
Его машина внизу. В салоне горит свет. Прошло больше получаса, а он все ещё здесь.
Нахожу телефон. Вдруг звонил, может, что-то забыл? Но, нет. Ни звонка, ни сообщения от него. Зато Виктор, кажется, дал себе обещание, что будет меня надоедать своими уверенными словами и самодовольной физиономией.
«Ночью, когда нигде нет света, перед глазами тебя вижу. На солнце похожая. Такая теплая, но прикоснуться не могу. Обжечься боюсь — ненависть в твоих глазах прожигает во мне дыру. Очередной раз боль причинить, сломать тебя боюсь. Но в то же время понимаю, что ни одну женщину до сегодняшнего дня не любил и не хотел, как люблю и хочу тебя.»
Поджимаю губы. На глаза наворачиваются слезы. Будь другая ситуация, наверное, эти слова были бы как бальзам на душу.
