Я думаю, ты выглядишь как Рокфеллер-центр на Рождество, Япония в сезон цветения сакуры и тысяча ярких оттенков зеленого на диких вересковых пустошах Северной Ирландии, все в одном флаконе.
Слоан приоткрывает губы. Ее глаза сияют. Горло напрягается, когда сглатывает. Затем она говорит сдавленным голосом:
— Наконец-то в твоих словах есть хоть какой-то смысл, — и приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать меня.
Весь я, тот, кто я есть, встречается с ней в этом поцелуе.
Все внутри меня расширяется и в то же время распадается, делая меня больше, чем раньше, но и более незащищенным.
Я - тысячи акров незасеянных сельскохозяйственных угодий, а она - плуг, который перевернул меня и посеял новые семена в мою пыльную почву.
С болью в сердце и теле я веду ее в душ. Поворачивая ее спиной под струи, я беру бутылочку с шампунем и наливаю себе немного в руку.
— Откинь голову назад. Руки мне на грудь.
Слоан подчиняется без колебаний, кладет ладони мне на грудь и закрывает глаза, позволяя воде стекать по ее волосам.
Когда она вся намокает, я сдвигаю насадку для душа в сторону. Затем наношу шампунь на ее волосы, массируя кожу головы. Слоан прижимается ко мне, вздыхая.
Я наклоняю голову и шепчу ей на ухо:
— Хорошая девочка. — Она издает негромкий звук разочарования. Я знаю, чего хочет Слоан. — Можешь сказать.
— Спасибо. Боже, я не могу поверить, что сказала это. Я никогда не бываю покорной. Это так странно.
Наблюдая за ее лицом, я просовываю одну руку ей между ног и провожу мыльными пальцами по ее складочкам.
Когда Слоан задыхается, я говорю:
— Так странно, что ты хочешь, чтобы я остановился?
— Если ты это сделаешь, я убью тебя.
— Именно так я и думал. А теперь помолчи. Выбрось из головы. Просто позволь телу отдаться чувствам.
Я провожу большим пальцем взад-вперед по клитору и целую ее. Слоан вздрагивает и впивается ногтями мне в грудь. Когда зажимаю ее клитор двумя пальцами, она издает тихий отчаянный звук где-то глубоко в горле.
Я так сильно хочу подхватить ее на руки, прижать к стенке душа и трахнуть. Жестоко. Но мне удается взять себя в руки и вместо этого смыть шампунь с ее волос.
Когда я, наконец, засуну в нее член, хочу, чтобы Слоан была настолько возбуждена, что забьется в конвульсиях, выкрикивая мое имя.
Не знаю, сколько у меня есть времени, прежде чем Слоан решит, что эта нечестивая игра, в которую мы играем, слишком затянулась, и полностью отключится.
