Долгая, мертвая тишина, нарушаемая только звуком собственного бешено бьющегося сердца в ушах.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь попытаться скрыть эту ужасную ошибку смехом и обозначить ее всего лишь шуткой! Деклан переворачивает нас обратно, закидывает тяжелую ногу на обе мои и целует меня так страстно, что у меня на мгновение отключается разум.
Он отстраняется, прерывисто дыша.
— Почему ты не отвечаешь на мой поцелуй?
— Я пытаюсь понять, что происходит.
— Происходит то, что ты разбиваешь мое чертово сердце.
А теперь, черт возьми, поцелуй меня.
Я так и делаю, главным образом потому что все еще нахожусь в режиме послушания, и неизвестно, сколько еще пройдет времени, прежде чем песок в этих песочных часах закончится.
Когда мы отрываемся друг от друга, чтобы вдохнуть воздух, Деклан смотрит на меня сверху вниз с таким выражением, словно испытывает мучительную боль. Это не совсем утешительно.
— Может быть, ты мог бы сказать что-нибудь приятное прямо сейчас, чтобы я перестала чувствовать себя такой большущей идиотиной.
— Ты - не идиотка, девочка. Это я - идиот.
— Почти сработало. Так что давай заливай тут.
Деклан опускает голову мне на плечо и прячет лицо в изгибе моей шеи.
— О боже мой. Ты даже не можешь придумать, что мне сказать после того, как я окатила тебя переживаниями моего сердца? Дай мне встать. Я ухожу.
Корчась от унижения, я пытаюсь подняться, но мое тело расплющивает под его огромным весом.
Деклан хватает меня за подбородок и крепко держит мою голову, затем хрипло говорит на ухо:
— То, что ты только что сказала, - лучшее, что кто-либо когда-либо говорил мне.
В моей жизни. Черт возьми, это самое лучшее. И знаю, что буду думать об этом до конца своих дней, еще долго после того, как ты забудешь меня. Ты молода и красива, и в твоем будущем тебя ждут десятки мужчин, которые безумно влюбятся в тебя...
— Сотни. Как минимум.
— ...и я буду для тебя всего лишь далеким воспоминанием. Но я все равно буду пытаться стереть твое лицо, твой вкус и твой сладкий голос из памяти через пятьдесят лет, потому что я уже знаю, что ничто другое никогда не сможет сравниться с тобой.
Ничто и никто никогда не приблизится к тебе.
Сердце наполняется теплом. Я медленно вдыхаю, чувствуя, как его слова проникают мне под кожу и оседают в костном мозге.
— Не уверена, что тебе осталось жить пятьдесят лет, старина, — говорю дрожащим голосом.
— Нет, если буду проводить гораздо больше времени в твоей компании, чертовка.
