Прежде чем я успеваю выкрикнуть в адрес Деклана еще несколько приглушенных проклятий сквозь галстук, Деклан поднимает меня за запястья, разворачивает, отступает на несколько шагов, затем толкает на стул, на котором до этого сидел сам. Он застегивает на мне поясной ремень, туго стягивая его у меня на коленях. Затем наклоняется к моему лицу, весь такой мускулистый и кровожадный.
— У тебя есть выбор, девочка. Либо ты сидишь здесь тихо до конца полета, либо продолжаешь испытывать мое терпение. Но если ты решишь испытывать терпение и дальше, то последствия будут ужасными, — огрызается Деклан.
Должно быть, в этот момент я мысленно транслирую, что сомневаюсь в его словах, потому что он уточняет: — Я позову сюда парней, пусть они посмотрят, как я срываю с тебя эту нелепую балетную пачку и шлепаю по голой заднице до тех пор, пока она не покраснеет. После чего я позволю им каждому по очереди отшлепать тебя. А затем... — Он делает многозначительную паузу. — Я позволю им по очереди делать все, что они захотят.
"
"Господи иисусе, жаль, что я не знаю Морзе. Я бы такое ему отчеканила своими веками, что он не смог бы заснуть до конца жизни.
Что бы Деклан ни прочитал по моим глазам, это его только раззадорило. Меня бесит, что ему платят за то, что выводит меня из себя.
— Итак, что выберешь? Вариант один или два? — Он приподнимает бровь и ждет, что я среагирую. Не отрывая от него взгляда, я поднимаю свои связанные руки и один палец.
Средний.
На его челюсти напрягается мускул. Деклан делает вдох и медленный выдох через нос.
Какое-то время он дергает челюстью, скрежеща зубами. Очевидно, это его конек. Затем выпрямляется и смотрит на меня сверху-вниз, как будто я какая-нибудь какашка, в которую он вляпался по неосторожности.
Когда звонит его сотовый, Деклан выхватывает его из кармана так быстро, что у меня все расплывается перед глазами.
Напряженным голосом он приказывает тому, кто звонит:
— Говори. — И внимательно слушает, не двигаясь, веки полуопущены, взгляд сосредоточен на какой-то точке на стене над моей головой.
Свободная рука то и дело сжимается в кулак. Затем он закрывает глаза и чертыхается: — Черт.
Слушает, что ему говорят еще какое-то время, затем кладет трубку и опускает руку. Затем стоит с закрытыми глазами, каждый мускул его тела напряжен. Он так сильно сжимает в руке телефон, что костяшки пальцев побелели.
Когда Деклан, наконец, открывает глаза и смотрит на меня сверху-вниз, я замечаю, что его глаза больше не голубые, а черные.
