На каком-то полусознательном уровне осознаю, что мы оба знаем, несмотря на то, что я называю его хозяином, он здесь не главный и никогда им не был. Вместо ощущения самодовольства, как это было бы с любым другим мужчиной, это понимание вызывает у меня глубокое чувство смирения и благодарности.
Я даю молчаливую клятву, что никогда не причиню ему вреда, даже если придется выбирать между этим и причинением боли себе.
Когда Деклан прерывает поцелуй, говорю:
— Я беспокоюсь о тебе.
— Не стоит.
— Ты выглядишь расстроенным.
— Тяжелый день.
В его голосе слышится нотка сарказма. Инстинктивно понимаю, что он говорит о крови на воротничке и о том, что случилось, из-за чего она там оказалась.
— Ты не хочешь рассказать мне об этом?
Деклан смотрит на меня сверху вниз, проводя рукой по моим волосам. Выражение его лица слегка удивленное.
— Ты действительно хочешь знать?
— Если тебе от этого станет легче, то да.
Деклан медленно качает головой, затем нежно целует меня.
— Просто услышав, как ты это говоришь, я чувствую себя намного лучше. А теперь давай-ка оденем тебя. Мы уезжаем отсюда через тридцать минут. — Деклан наклоняется, чтобы натянуть мои трусики и штаны для йоги обратно. Я позволяю это сделать, кладя руки ему на плечи. Когда все возвращается на свои места, он нежно целует каждую мою грудь, затем берет мое лицо в ладони и целует в губы.
Пристально глядя мне в глаза, Деклан говорит:
— Если ты снова откроешь дверь в полуголом виде, то познаешь силу моего недовольства.
— О. Ты разговаривал с Кираном?
— Ага. И слышал, как у него встает по телефону. Ты - не ребенок, поэтому я никогда не буду указывать тебе, как одеваться, но я - ревнивый человек. Я не делюсь. И я - не Ставрос. Если бы рядом с тобой тем вечером в «Ла Кантина» был я, и другой мужчина шлепнул тебя по заднице, когда мы проходили мимо, он был бы мертв прежде, чем смог бы сделать привычный вдох. Не из-за моего эго, а потому, что любой, кто проявит к тебе неуважение, заплатит цену.
И если они проявят неуважение к тебе в моем присутствии, цена будет крайне высокой.
Деклан напряжен и убийственно серьезен. Думаю, что его слова звучат очень романтично, и это свидетельствует о том, насколько хреновой является наша ситуация."
"— Услышала тебя, — мягко говорю я, улыбаясь. — И обещаю надеть халат, прежде чем снова открою дверь, если буду в спортивной одежде.
