Большинство из них никогда не доходят выше линии моих грудей.
Но это выражение исчезает в мгновение ока, когда еще больше пуль ударяют в бок машины. Машина уходит вбок и буксует. Затем мы врезаемся во что-то твердое и резко останавливаемся. Единственная причина, по которой я не разбиваю заднее стекло и не вылетаю наружу, как ракета, заключается в том, что Деклан каким-то образом снова оказывается надо мной, придавливает меня ощутимым весом.
Когда пыль оседает, я говорю, затаив дыхание:
— Это уже входит в привычку.
— Ты будешь продолжать трепаться и в своей могиле, не так ли, девочка?
— Я за кремацию. Вряд ли там будет с кем потрепаться.
— Уверен, ты найдешь способ обойти это препятствие.
Его сердце медленно и ровно бьется где-то в районе моей груди. Его лицо так близко, что могу пересчитать каждую темную щетинку на красивой квадратной челюсти Деклана. Его мятно-пряный аромат щекочет нос, одной из его огромных ладоней Деклан бережно придерживает мне голову, и я начинаю понемногу осознавать, что мой похититель на самом деле привлекателен.
Не просто красивый. Привлекательный. Так, мои яичники очень, очень заинтересованы в том большом пистолете, который он прячет у себя между ног.
И Деклан был прав. Я явно поехала крышей.
Он, должно быть, ощущает, как мои гормоны посылают ему сигналы, потому что поворачивает голову на долю дюйма и приподнимает бровь, глядя на меня.
— Что, никакого умного ответа не последует?
— Гм. Нет.
Как мои руки вот так обхватывают его талию? Как одно из его накачанных бедер оказалось зажатым меж моих ног? Как температура в этой машине вдруг поднялась на двадцать градусов?
Деклан смотрит на мои губы.
Наступает томительная пауза. Затем хриплым голосом он говорит:"
"— Вернусь через несколько минут. Помни, что я сказал: оставайся здесь. — Он скатывается с меня, распахивает одну из дверей, захлопывает ее и исчезает.
— Вернешься? – кричу я в пустоту. — Куда, черт возьми, ты намылился?
Словно в ответ, снаружи раздаются звуки стрельбы.
Я вздрагиваю, когда в окна врезается еще больше пуль. Затем я тихонько вскрикиваю, когда кто-то запрыгивает на крышу. Раздраженная тем, что меня трясет и кричу, я сажусь, вытаскиваю пистолет из-за пояса и забиваюсь в угол заднего сиденья, держа пистолет обеими руками, а палец на спусковом крючке.
Снаружи Третья мировая война уже в самом разгаре.
Тот, кто находится на крыше, колотит во все стороны, топает ногами, как бык, и рычит, как лев.
