— На тебе мое нижнее белье? — Деклан смотрит на меня, не моргая. Я никогда не знала, что голубые глаза могут так сексуально сверкать — именно это сейчас и происходит.
Настает моя очередь облизывать губы; Деклан следит за движением языка острым взглядом хищника.
— На случай, если ты не заметил, у меня нет другой одежды.
Мне хотелось, чтобы тон голоса прозвучал холодно и незаинтересованно, только я прогадала. У меня был такой голос, будто я только что пробежала милю за четыре минуты.
Деклан крепче сжимает ладонь на моем плече.
Жилка у него на шее бьется сильнее.
Срань господня, как же здесь душно. Мне нужно выбраться из этого чулана, пока не стала самовоспламенившемся факелом.
— Я отпущу тебя, когда буду готов, — бормочет Деклан.
Мое задержанное дыхание вырывается порывом.
— Тебе не стоит начинать читать мои мысли. Этого не будет, так что забудь об этом. Даже не пытайся.
— Ничего не могу с собой поделать. Ты для меня, как открытая книга. У тебя на лице все написано.
Встревоженная тем, какой хриплый голос у Деклана, какая я потная и тем, что мои предательские яичники решили устроить переворот во всей нервной системе, я качаю головой.
— Нет, не знаю. Я спокойна, как удав. Я — глыба льда. Я — кошка.
— Кошка?
— Ну, знаешь. Отрешенная. Нечитаемая.
Не разрывая со мной зрительного контакта, Деклан скользит рукой вниз по моей руке, пока не достигает запястья. Он обхватывает его своей гигантской рукой-лапищей, прижимая большой палец к точке моего пульса.
Через мгновение он тихо произносит:
— Для такой отчужденной маленькой кошечки у тебя довольно бешеное сердцебиение.
— Это свойственно семейству кошачьих. — Перестань задыхаться! Какого черта ты так тяжело дышишь? Ты звучишь, как лабрадор!
Большой палец Деклана медленно двигается взад и вперед по моей пульсирующей вене. Он переводит взгляд на мои губы.
— Хочешь знать, что происходит в моей семье, маленькая кошечка?
У меня между ног раздается голос, кричащий: «Хотела бы я знать, парнишка!» но, сделав над собой героическое усилие, я игнорирую его вопрос.
Когда не отвечаю, Деклан наклоняется к моему уху и шепчет:
— Так я и думал.
— Я ни слова не сказала.
— Да, девочка, сказала. Просто не словами.
Я хочу кричать. Хочу ударить его кулаком в горло. Наступить ему на ногу, дать пощечину по его высокомерной физиономии и разорвать в клочья все дурацкие черные костюмы в его шкафу.
Вместо этого я собираю в кучку остатки достоинства и спокойно говорю:
— Как скажешь.
