И если интуиция меня не подводит, то у человека, который держит меня под своей крышей, секретов больше, чем обычно бывает у человека его положения.
Я подозреваю, что в его пресловутом шкафу найдутся не только скелеты. Там запросто поместятся кладбища костей и секретов.
Откинув угол черного шелкового одеяла, я забираюсь на кровать и устраиваюсь поудобнее. После того, как я лежу неподвижно в течение нескольких минут, автоматическое освещение гаснет. Я погружаюсь в сон под звуки своего урчащего желудка.
Некоторое время спустя я просыпаюсь от звука дыхания рядом со мной.
Даже не открывая глаз, я знаю, что это Деклан. Аромат мяты с перчинкой сразу выдает себя, как и тепло, которое он излучает. Температура тела этого парня всегда на максимуме.
Через мгновение Деклан говорит хриплым от усталости голосом:
— Комнаты для гостей заняты. Как и диван. И я не могу заснуть, сидя в кресле.
— Я и не собиралась предлагать тебе этого.
Некоторое время мы молчим, пока он не произносит:
— Ты ничего не съела.
— Мне не хотелось бы заработать диабет.
Шорох на подушке рядом с моей заставляет меня открыть глаза — Деклан лежит на спине с повернутой головой и смотрит на меня. Он снял пиджак и ботинки, но в остальном почти полностью одет. На его челюсти пробивается темная щетина. Отяжелевшие веки скрывают голубизну его глаз. Он очень, очень красив.
— Ты не беспокоишься о том, что проснешься рядом со мной в постели?
Я зеваю."
"— Я ведь тебе не нравлюсь. Ты мне не нравишься. Вероятность случайного изнасилования сводится к нулю.
— Многие занимаются сексом с теми, кто им не по душе.
— Перестань звучать так расстроенно. Я не оскорбляю твое мужское достоинство. Я уверена, ты мог бы изнасиловать меня, если бы захотел, но знаю, что ты этого не сделаешь. К тому же, ты дал мне слово, что не причинишь мне вреда. Так что не собираюсь беспокоиться еще и об этом.
Я старательно игнорирую небольшую интермедию в его шкафу, потому что кто, черт возьми, знает, что там было? Это не я.
Деклан поворачивает голову, смотрит в потолок и через некоторое время говорит:
— Ты чокнутая.
— Спасибо.
— Господи. Ты считаешь, что каждое оскорбление — это комплимент. Твое эго похоже на тефлон.
— Тефлон? Нет. Что-нибудь гораздо более жесткое, чем тефлон.
— Серьезно, как ты можешь быть такой чертовски равнодушной ко всему? Единственный раз, когда ты разозлилась на меня по-настоящему, это когда я заткнул тебе рот своим галстуком. Но в ту минуту, когда снял его, ты поблагодарила меня и снова стала...
