Рот Деклана твердый, холодный и непреклонный. Каким-то образом его губы передают, что они предпочли бы, чтобы в них вкололи порцию вируса Эбола, чем испытывать абсолютное отвращение от встречи с моими губами.
Деклан обхватывает меня руками за плечи и отталкивает. Держа меня на расстоянии вытянутой руки, он смотрит на меня так, словно я - щенок, который только что нагадил на его любимую пару ботинок.
Грозовые тучи собрались над его головой, и он мрачно говорит:
— Не надо. Никогда. Не делай этого. Снова.
— Не буду.
Приношу свои извинения. — Заливаюсь тихим и смущенным смехом. — Иногда моя уверенность в себе немного зашкаливает.
— Считаешь?
— Гм. Да. Но это не моя вина.
— Не вдавайся в подробности. Ради всего святого, не говори больше ни слова.
— Просто большинство мужчин такие... покладистые. Думаю, это не так.
— Нет, — рычит Деклан, скривив губы. — Я - не из таких. — Деклан держит меня подальше от себя, как будто я заразная. Как будто жалеет, что прямо у меня за спиной нет открытого окна.
Или бездонной ямы.
Излишне говорить, что все тщетно. Я, очевидно, теряю самообладание. Или, может быть, теряю рассудок. Могла бы поклясться, что он смотрел на меня с тоской.
Я отворачиваюсь и сажусь на край кровати, зажимая руки между коленями и избегая его взгляда.
Не говоря больше ни слова, Деклан разворачивается и выходит.
Когда Деклан возвращается много часов спустя, то приводит с собой еще одного мужчину.
— Врач, — объявляет он, затем оставляет нас наедине.
После того, как за Декланом захлопывается дверь, невысокий мужчина в синем костюме снимает шляпу и кладет ее на кофейный столик.
Затем ставит черную сумку рядом со шляпой и достает стетоскоп.
— С сердцем и легкими все в порядке. Нам нужно беспокоиться о моей голове.
Доктор выпрямляется и смотрит на меня. Ему около шестидесяти, у него седые волосы и добрая улыбка.
— Просто выполняю приказы, чтобы быть дотошным, дорогуша. Уверен, ты понимаешь.
— О. Тогда скажите прямо, где бы вам хотелось, чтобы я была?
Врач указывает на стул, на который я сажусь.
— Так вы - врач мафии? Должно быть, это интересное направление работы. Сколько огнестрельных ранений вы зашили? — Врач поворачивается и смотрит на меня с таким видом, словно наслаждается какой-то личной шуткой. — Что?
Мужчина тепло говорит:
— Мистер О'Доннелл предупреждал меня, что вы - болтушка. Нет ничего хуже женщины-тихони, сказал я ему, потому что это значит, что такая способна замыслить что-то нехорошее.
