Но согласно данным, которыми располагаю, стрелявшим за столом был Ставрос. С другой стороны, он и его покойный друг Алексей очень похожи. Высокие, стройные, темноволосые с одинаковыми татуировками на костяшках пальцев. Почти как братья.
Ставрос говорит:
— Мне все равно, если ты мне не веришь. Это правда. На самом деле я ненавижу оружие. Я больше разбираюсь в компьютерах.
— Позволь мне внести ясность. Ты никогда раньше ни в кого не стрелял, но решил, что было бы блестящей идеей приехать в Бостон, чтобы попытаться спасти женщину, с которой ты встречался несколько месяцев, от мужчины, который стрелял в людей и раньше.
Многих людей. Есть немало более глупых вещей.
— У меня не было выбора.
— У нас всегда есть выбор.
— Сердце ведет туда, куда оно хочет.
— Что ты хочешь этим сказать? Ты ее марионетка?
Ставрос задумчиво улыбается.
— Нет. Я просто влюблен. Не имеет значения, буду я жить или умру, пока рядом с ней.
Я свирепо смотрю на него.
— Ты что, пытаешься добиться, чтобы тебя здесь убили? У тебя есть непреодолимое желание умереть?
— Я бы не ожидал, что кто-то вроде тебя поймет.
Я рычу:
— Не груби мне, парень. Я могу отстрелить немало частей твоего тела и все равно сохранить тебе жизнь.
Внезапный яркий образ того, как Ставрос лежит на Слоан, толкаясь между ее раздвинутых бедер, когда она стонет и выгибается под ним, разом выбивает воздух из легких. Его замещает яд.
Яд чистой ревности.
Ставрос видит выражение моего лица и снова сглатывает.
Снова меряю пространство шагами. Я хожу взад-вперед, размышляя.
Ставрос сидит молча, с трепетом наблюдая за мной. Как и Слоан, он совсем не такой, как я ожидал, - не закоренелый убийца. Ставрос не верен ничему, кроме романтических представлений об истинной любви. Он молод и идеалистичен, храбр и умен, и - если быть честным с самим собой - вероятно, лучше человек, чем я.
Человек, который стал бы хорошим отцом.
Я поворачиваюсь к нему и спрашиваю:
— Так ты хочешь жениться на ней?
Ставрос удивленно моргает.
— Я не понимаю...
— Отвечай на чертов вопрос.
— Хорошо. Да, я хочу жениться на ней.
— А дети? Ты тоже хочешь, чтобы у вас с ней были дети?
Его глаза сияют от эмоций, Ставрос грубо говорит:
— Столько, на сколько она согласится, да. Я всегда хотел быть отцом. И она была бы замечательной матерью. Я бы бросил все это, если бы Слоан попросила меня об этом. Жизнь. Деньги. Что угодно. Единственное, что имеет для меня значение, - это она.
Твою же мать. Я не хотел, чтобы этот допрос прошел именно так.
