Неоконченный романс

Не помня себя от волнения, он лихорадочно сбросил одежду и прижался к ней разгоряченным, обнаженным телом. Ласково, боясь спугнуть, Алексей принялся нежно поглаживать великолепные, идеальной формы полушария ее груди, почувствовал, как отвердели соски, легкой испариной покрылся плоский, матово белеющий в темноте живот. Не отдавая себе отчета, он коснулся внутренней стороны ее бедер, уткнулся губами в темнеющий пушистый холмик у основания ног и ощутил, как женщина вся изогнулась в сладостной неге.

Ему показалось, что она назвала его по имени, поднял голову.

Нет, все-таки показалось, Лена по-прежнему спала. Он осторожно раздвинул длинные, стройные ноги и коснулся языком заветного бугорка. Она вздрогнула, но он не прекратил сладостной пытки: слегка пощекотал его, потом легонько втянул в рот. Пальцы тем временем раздвинули бархатистые складки, принялись исследовать лоно.

— Любимый. — Ее руки судорожно сжали его голову, ноги разошлись сильнее и согнулись в коленях. Женщина обхватила ногами его плечи, приподняла бедра, словно приглашая войти в себя.

Но Ковалев медлил. Слишком долго он мечтал об этом, чтобы дать свершиться всему слишком быстро.

Теперь уже языком он проник во влажные упругие глубины, пробуя ее на вкус и сходя с ума от ее запаха. Язык, а вместе с ним пальцы проникали все глубже и глубже. Женщина стонала, ягодицы ее вздрагивали, бедра выплясывали древний танец страсти и любви. И Ковалев не выдержал. Мощный клинок вошел в ножны. На мгновение он застыл в нерешительности, но древнейшее из всех желаний перекрыло все сомнения, ничто уже не могло заставить повернуть его назад.

Мощные толчки сотрясали тело лежащей под ним женщины, она обхватила его руками и ногами. Он приподнял ее бедра, стараясь проникнуть как можно глубже. Некая гигантская сила скрутила его в огромную спираль, и теперь он изо всех сил, с ошеломительной скоростью освобождался от охватившего его напряжения и страстного желания обладать самой прекрасной женщиной в мире.

Лена, забывшись в тяжелом сне, ощущала горячие прикосновения мужчины.

Она видела его — единственного, любимого, но почему-то никак не могла разглядеть его лица и вспомнить его имя. Она с готовностью отдавалась его ласкам, а истосковавшееся тело требовало новых, все более смелых и более изощренных. Лена почувствовала живительную влагу, излившуюся в нее. Сладостные судороги пронзили тело, и она ласково прильнула к мужчине. И тут словно молния пробила сознание.