Неоконченный романс

Все чаще и чаще путь стали преграждать огромные глыбы, скатившиеся с откосов. По ложкам и рытвинам лежал водянистый снег, придавленный тенью огромного ельника. Ноги тонули в нем, лошади скользили, приходилось поправлять то и дело сползающую с них поклажу. Ко всем прочим удовольствиям добавились пауты и мухи. Злобные создания изматывали людей и лошадей больше, чем все остальные трудности, вместе взятые.

Однако вскоре такая полоса бурелома преградила им путь, что даже Алексей сдался.

— Здесь не пройдем. Эку беду навалило! — Присев передохнуть, он вытер пот со лба, оглядел путников.

У Максима Максимовича заметно ввалились щеки, но он воспользовался передышкой и принялся снимать окрестную чащу, панораму перевала на горизонте. Лена, вытащив носовой платок, попыталась стереть грязь со лба, но только еще больше размазала ее по лицу. Алексей взглянул на грязные полосы у нее на щеках:

— Поздравляю, ты теперь похожа на индейца в полной боевой раскраске. — Оглянувшись, достал из мха пестрое глухариное перо, воткнул ей в волосы.

 — Чингачгук Большой Змей.

Лена не приняла шутку, выбросила перо и, порывшись в одном из тюков, достала старенькую солдатскую панаму, молча надела ее на голову. Алексей со смешливыми искорками в глазах наблюдал за ней.

— Намек понял! — И вытащил из кармана точно такую же. Лихо натянул ее на лоб, шлепнул Лену по колену. — Мы с тобой одной крови — ты и я!

Легко вскочив на ноги, будто и не было позади труднейших километров, он углубился в чащу на разведку. Через некоторое время вернулся разочарованный — пути для лошадей не было.

Пришлось повернуть обратно. Бурелом, как оказалось, пересекал все ложе долины. Путешественники уже потеряли всякую надежду пробраться через него и вдруг случайно наткнулись на звериную тропу. Она шла под самыми отрогами и помогла выбраться к редколесью.

Тропа становилась все суше и каменистее, все ближе и ближе заветная цель. У людей и лошадей словно открылось второе дыхание. Шли споро, без остановок — появилась надежда успеть пройти перевал.

Все чаще стали встречаться лежки маралов и северных оленей — сокжоев.

Наконец появились первые пятна плотного снега. Стало холоднее, подул пронзительный ветер. Опять были извлечены из рюкзаков куртки, а из карманов — темные очки.

Снег настолько сверкал и искрился на солнце, что на него невозможно было смотреть невооруженным глазом. Вдруг их взору открылась глубокая тропа, прямо траншея, проложенная в снегу.

— Смотрите, сокжои! — махнул рукой Алексей куда-то в сторону.