Неоконченный романс

Конечно, это водка мне глаза залила, но и она тоже хороша, сразу в харю и бьет, как омоновец.

— Знаешь, я и сам удивился. Ты ее рассмотрел?

Она тоненькая, красивенькая, прямо как фотомодель. И не обзывается никогда, как другие учителя. Даже не подумаешь, что дерется, как Ван Дамм.

Завтра пацанам расскажу…

— А вот этого не нужно! При встрече с ней молчи, как будто ничего не случилось. В понедельник я, так и быть, поговорю с ней.

И оба брата, обнявшись за плечи, отправились спать в Ильюшкину времянку.

В любое время года Лена привыкла просыпаться в пять часов утра. В прошлом она эти утренние часы отводила работе над очередной статьей. Материалы, написанные на свежую голову и пустой желудок, получались яркими, нетрадиционными по теме и по духу. Изящные по стилю, с тонкой иронией, ее статьи нашли своего читателя. В одном из своих посланий отец сообщил, что нет-нет да и появится в редакции письмо с вопросом: куда исчезла интересная молодая журналистка Елена Максимова? Она предпочла взять псевдоним: фамилии отца и мужа слишком уж были на слуху.

Часто вечерами, лежа в постели, она вспоминала свою работу в молодежной газете как череду шумных, суетливых дней, ежедневную редакционную сумятицу. Бесконечные командировки, ругань редакторов и споры за традиционной чашечкой кофе, а то и стаканом вина с неизменной банкой рыбных консервов на закуску. Лена очень любила эти часы, когда очередной номер газеты сдан и можно немножко расслабиться, поболтать о чем-то отвлеченном, возвышенно-нереальном…

Много курили, используя зачастую чайные чашки вместо пепельниц.

Кое-кто из журналистской братии побывал там, а Виталия Якубовского, симпатягу и хохотуна, одного из лучших фотокорреспондентов газеты, привезли домой в цинковом гробу. Лена помнила, как в ярости бил по столу кулаком редактор их отдела: главный запретил не только некролог, но и вообще всякое упоминание в газете о смерти Витальки!

Был — и нет человека, только на стене огромная фотография запыленного до неузнаваемости мужчины в камуфляже в обнимку с таким же грязным и усталым десантником напоминала всей редакционной братии, что жил на белом свете такой веселый и славный парень — Виталька Якубовский.

Его жену, милую, черноглазую Галину, оставшуюся с годовалым Яшкой на руках, опекала вся редакция.