Неоконченный романс

Неужели я такое тепличное никчемное создание, что погибну от первого же сквозняка? Дайте мне шанс стать независимой…

— Ну что ж, — отец сухо посмотрел на дочь, обвел взглядом домочадцев, — борьба за независимость — святое дело! Только не жалуйся потом, если в боях за суверенитет зубы потеряешь… — Максим Максимович огорченно развел руками. — Упрямство и настырность у тебя в крови, тут уж ничего не попишешь.

Поезжай, бог с тобой, но, когда будешь собирать вещи, не забудь про валенки, полушубок и гусиный жир — первейшее средство от сибирских морозов.

 — Он, хлопнув дверью, вышел из кабинета, а Никита радостно потер ладони.

— Слушай, Ленка, раз уж тебе разрешили отправиться к черту на рога, будь другом, добудь мне медведя. Я его шкуру у себя в спальне повешу. И чтобы клыки у него были не меньше этой авторучки!..

Учительская гудела, как потревоженный пчелиный улей. Словесники за широким столом у окна с упорством шведов под Полтавой отстаивали каждый час нагрузки в будущем учебном году. Руководитель методобъединения Сталина Григорьевна то и дело трагическим жестом подносила пальцы к вискам, изображая неподдельное страдание от захватнических настроений коллег.

Белобрысый историк вдохновенно что-то говорил вполголоса в телефонную трубку. Ни для кого в поселке не было секретом, что его двухлетний роман с детским врачом Танюшей Потаповой стремительно двигался к счастливому логическому завершению.

Молодые учителя кучковались в углу за пыльной пальмой. Их приглушенные голоса и оживленная жестикуляция мало что добавляли бедламу, царящему в конце учебного года в священной обители педагогов.

Полное блюдо пирожков из школьной столовой и исходящий паром самовар говорили о том, что молодежь собралась гонять чаи всерьез и надолго. Но главным их желанием было укрыться как можно надежнее от глаз школьной администрации.

Они понятия не имели о том, что уже знала Лена: их глубокоуважаемый директор Николай Кузьмин Киселев, человек степенный и предсказуемый во всех делах и поступках, несколько минут назад пробежал легкой рысью по школьному коридору, натягивая на ходу кожаный плащ, нахлобучивая клетчатую кепку и втискивая какие-то бумаги в портфель.

Причем все это делалось одновременно, отчего кепка отлетела в сторону, а бумаги рассыпались по полу.

Даже не поблагодарив пришедшего ему на помощь завхоза, он вбежал с крыльца и скрылся в неизвестном направлении. Из чего Лена сделала вывод: случилось нечто чрезвычайное и, возможно, очень неприятное.