Неоконченный романс

Легкое прикосновение его пальцев, погладивших обнаженную кожу, заставило Лену вздрогнуть. Непроизвольно она сделала шаг навстречу и прижалась к его груди. Он наклонился и прикоснулся к ее волосам губами. Лена в волнении сжала его плечи, приникая как можно ближе.

Желание вспыхнуло в ней с огромной силой, но, вспомнив о родителях, она с опаской посмотрела в их сторону. Забыв об их существовании, они облокотились на подоконник, всматриваясь в темноту за окном, и о чем-то весело болтали. Губы Алексея тем временем исследовали ее шею, слегка захватили мочку уха.

— Дети. — Эльвира Андреевна призывно щелкнула пальцами. — Алеша, что-то я устала немного. Вы не будете против, если я вас покину?

Максим Максимыч — джентльмен до мозга костей — отправился ее провожать. Алексей понял, что ему тоже пора уходить, но музыка продолжала звучать, в его объятиях была прекрасная женщина, и они все так же медленно двигались по комнате в такт музыке.

После ухода родителей они на какое-то мгновение растерялись, хотя подсознательно хотели остаться одни.

Лена подняла голову. Рот Алексея скривился в странной, будто замороженной улыбке. Она попробовала отстраниться, но первая же ее попытка провалилась под напором ошеломившего ее чувства: счастья быть в его объятиях. Он все кружил и кружил ее по комнате, а она уже совершенно не понимала, что с ней происходит, полностью доверившись его сильным рукам. И когда она почувствовала его губы на своих губах, то потянулась навстречу всем телом. Ее больше не заботило прошлое.

Они все еще продолжали танцевать, губы мужчины прикоснулись к ямочке на ее шее, потом спустились ниже, Лена взъерошила его густые темные волосы, прижалась к плоскому животу. Когда Алексей немного отстранился, чтобы взглянуть на ее помутневшие от страсти глаза, она обхватила его шею руками.

— Не отпускай меня, — прошептала она еле слышно.

— Никогда, — ответил он тоже тихо.

Лена провела ему пальцем по переносице, медленно очертила щеку.

— Как я могла тогда ударить тебя? — сказала она едва слышно, дотрагиваясь губами до того места на щеке, где совсем недавно пылала красная отметина — след от ее пощечины.

Ее ласка, казалось, придала ему новое дыхание.

Они не заметили, что кассета кончилась и тишина дома нарушалась только их сбившимся от волнения дыханием. Его поцелуи стали более долгими и требовательными, а прикосновения рук более настойчивыми.