Неоконченный портрет

На лето он отбрасывает нормы своего круга, но потом — снова костюм-тройка, полное здравомыслие и обходительное общение только с людьми своего социального слоя.

Эшли натянула розовые джинсы, заправила в них старенькую кофточку с вышивкой. Кофточка уже порядком растянулась в ширину и стала короче, поэтому вылезала из брюк. Эшли махнула рукой, раздраженно схватила нелепую шляпу и, нахлобучив ее на гриву волос, вышла с черного хода. Она очень любила утреннюю прохладу. Скоро солнце прольется на долину и погаснут бриллианты росинок в траве.

Но тогда она уже будет далеко отсюда. Раз уж Лоренсу приспичило показать ее окулисту, пусть лучше сам проверится. Ей сейчас очень кстати видеть все в манере импрессионизма. Большое спасибо, но она не такая дура, чтобы отказаться от плавности контуров, мягкости очертаний, которые помогли ей создать свой собственный стиль. Эшли намеренно глянула вниз со склона на каменные глыбы и почувствовала легкое головокружение, у нее как-то сразу перехватило дыхание и все внутри напряглось. Что ж, ее диагноз верен: непереносимость высоты. Но если постараться, то и этот недуг можно победить.

Собравшись, она приняла решение: именно сейчас заставить себя победить, выкорчевать страх с корнем. Самой, без всякой помощи. Чарли никогда не беспокоился ни о ее глазах, ни о зубах, ни даже о голове. В детстве она скакала по холмам как горный козлик. Никто за ней не смотрел, и все обходилось лишь облезшим носом и многочисленными синяками и ссадинами.

То были самые лучшие дни в ее жизни: Чарли мало пил и много, увлеченно работал, а Кандида была молчаливым, прекрасным и неизменным фоном их судеб.

Она неловким движением обернулась к дому на вершине горного склона, пошатнулась, выровняла шляпу и поспешно уселась в тени садовых деревьев. Согревающие, добрые воспоминания детства сменились другими. Всплыла горечь той поры, когда она была совсем одна, а Чарли топил свою печаль в вине и сладострастии. А потом они переезжали, переезжали…

Эшли прилегла и задремала.

Ее разбудило яркое солнце, такое горячее, что на лице даже выступил пот. Вернувшись домой, она обнаружила, что уже почти одиннадцать часов. Она, конечно, не планировала так долго гулять, требовалось лишь показать Лоренсу, что он не имеет права распоряжаться ею. С четырнадцати лет она сама себе хозяйка, поскольку Чарли всегда было не до нее, и менять свои привычки она сейчас не намерена.

Лоренса и Кэтрин не было дома.