– Надо было разделиться и обе двери держать под наблюдением, теперь вот гадай…
– Если мы застукаем его на мельнице, то и гадать не придется.
Мы шли через луг, когда Женька пугливо прошептала:
– Светится…
– Конечно, светится, – согласилась я, изо всех сил стараясь быть храброй. Однако чем ближе мы подходили к мельнице, тем храбрости становилось меньше. В конце концов, она вообще куда-то улетучилась, а тут еще дождь разошелся, мелкий, надоедливый.
– Я подхвачу воспаление, – заныла Женька, но я не стала обращать на это внимание, потому что прекрасно понимала: если поддамся страху, то завтра буду чувствовать себя дура дурой.
С этой черной мессой надо разобраться, и побыстрее, не то шутник, догадавшись о нашем к нему интересе, перестанет появляться здесь и тайна останется нераскрытой.
Когда мы, миновав перелесок, вышли к реке, все окна мельницы были черными.
– Опоздали, – с досадой сказала Женька, за минуту до того отчаянно трусившая.
– Это ничего не значит, вдруг мы перехватим его по дороге, – возразила я, выходя из кустов, и едва не столкнулась с человеком.
Впрочем, не берусь утверждать, что это точно был человек. Нечто темное неожиданно явилось моему взору, я вскрикнула, а Женька заорала. Человек, или кто бы он ни был, резко повернулся, намереваясь сбежать, а я, должно быть, в припадке безумия, попыталась его схватить. Пальцы заскользили по чему-то мокрому, не в силах ни за что ухватиться, пока я не нащупала какую-то веревку, уцепилась за нее, и заорала: – Женька, помоги, я его держу!
Надо отдать Женьке должное, продолжая голосить, она кинулась мне на помощь.
Существо оказалось очень юрким, вывернулось из моих рук и бросилось в кусты. В руках у меня осталась то ли сумка, то ли рюкзак, сразу не разберешь. Женька бросилась в погоню, но, оказавшись в кустах, споткнулась в темноте и упала мне под ноги, конечно, я тоже упала прямо на нее, и мы дружно заорали, потому что перепугались.
– Прекрати орать, – первой пришла в себя я и села.
Стало ясно: преследовать неизвестного дело пустое: времени мы потеряли достаточно, к тому же в темноте он ориентируется гораздо лучше, чем мы. – Где у тебя фонарик? – вздохнула я. Женька ничего не ответила, но вскоре вспыхнул свет, и я могла лицезреть ее разнесчастную физиономию.
– Ушел? – спросила она, нервно озираясь.
– Конечно, ушел.
– А это чего такое? – Луч света вырвал из темноты рюкзак. Взглянув на него, Женька принялась нервно хихикать.
