– Надо было как следует нажать на этого типа, он бы раскололся…
– Чего ему раскалываться, раз он ничего не знает.
– Сколько времени впустую потратили с его дурацким скелетом. И на обед опоздали…
Я взглянула на часы, что верно, то верно.
– Вот что, – внезапно остановилась я, так как в голову мне пришла одна мысль. – Позвони своему приятелю, пока связь есть. И узнай, что он смог накопать. А еще сообщи номера машин, на которых сюда приехали отдыхающие, пусть проверит.
– С чего это вдруг? – насторожилась она.
– То есть почему вдруг такая спешка?
– У меня было две версии, – принялась пояснять я, зная Женькин безотвязный характер. – Первая версия: некто свихнулся на чертовщине и творит свои черные дела. Основной подозреваемый – Горемыкин. Теперь я почти уверена, он просто чудак и скорее всего мухи не обидит, не говоря уже об убийстве. Значит, остается вторая версия: все происходящее каким-то образом завязано на острове, точнее, на том, что там находится. И здесь подозреваемых пруд пруди, но самый подозрительный – писатель, которого неудержимо тянет на болото.
И твоего Валеру, между прочим, тоже.
– Почему моего? Кстати, не такой уж он и блондин. Волосы у него скорее русые, а русый и есть русый, при чем здесь блондин? Ты как считаешь?"
"– Так же. Звони. – Я протянула Женьке телефон, она поспешно набрала номер, произнесла слова приветствия и вскоре начала гневаться. Разговор вышел эмоциональным, хоть и занял не более двух минут.
– Вот гад, – в досаде сообщила Женька, – у него, видите ли, времени не было.
Ну, ладно… Теперь у него со временем будет полный порядок, об этом я позабочусь.
– Когда ему можно позвонить?
– Завтра.
– А завтра он порадует нас сведениями?
– Если нет, то лучше ему скоропостижно скончаться.
Зная Женьку, я была согласна: в самом деле лучше.
Мы ускорили шаг и минут через десять уже входили в калитку. Сразу стало ясно: в пансионате что-то происходит. С веранды доносились возбужденные голоса, я заметила Колю и Василия, устроившихся на ступеньках, а затем и остальных обитателей.
Тут выяснилось, что об обеде забыли не только мы, но и гостеприимная Мария Павловна. И тому было две причины: первая – появление у нас участкового, вторая – обнаружение второй руки, то есть кисти. Она лежала в тряпочке на подоконнике вместе с первой. Заметив нас, подошел Валера и шепнул:
– Степаныч смылся.
– Что? – растерялась я.
– Ушел к себе вздремнуть, собрал вещички и сбежал.
