Устроившись в кустах напротив, я исправно наблюдала за ним что-то около часа. Тюлевая занавеска задернута, так что увидеть происходящее в комнате я не могла. Денек выдался отличный, но, несмотря на это, писатель работал при закрытом окошке, правда, форточка была распахнута настежь. Что ж, о вкусах не спорят.
Терпеливо сидя в кустах, я надеялась, что ночной гость, сообразив, что встречи с ним избегают, явится сам и для меня кое-что прояснится. Томительное ожидание начало здорово действовать мне на нервы, а окном, кроме меня, никто не интересовался.
Пострадав еще немного, я решила проверить, чем заняты остальные мужчины, и направилась к реке."
"Лишь только я поднялась на пригорок, как заметила одного из них: он сидел с удочкой, лениво отмахиваясь от комаров. Когда он повернулся ко мне в профиль, я обратила внимание на пышные усы. Выходит, это и есть Геннадий Степанович. Судя по всему, он очень увлечен рыбалкой и никакие окна его не интересуют.
Меня это вроде бы даже огорчило. Что ж, попробуем отыскать Валеру. Я пошла вдоль берега, изо всех сил изображая даму на прогулке, то есть шла, что-то мурлыча под нос, но при этом стараясь ничего не упустить из вида.
Валера в поисках натуры ушел довольно далеко от пансионата. Другая бы на моем месте отказалась от поисков, но только не я. Комары уже по-настоящему донимали меня, а я упорно обследовала берег, пока не вышла к болоту.
И вот тут-то в трех шагах от зарослей ивы увидела мольберт. Надо сказать, Валера выбрал довольно странное место для работы: болото выглядело отнюдь не живописно. Еще занятнее то, что Валеры рядом с мольбертом не оказалось, я огляделась и даже позвала его, но без всякого толка.
На всякий случай я прошла еще метров пятьдесят и увидела вешки, то есть я решила, что это и есть вешки: обычные палки возвышались над кочками на расстоянии в несколько десятков метров.
Недолго думая, я пошла в том направлении, стараясь не терять вешки из виду. Ничего особенно сложного. Я и не заметила, как отошла довольно далеко от того места, где стоял мольберт. Я старалась не терять заросли из виду, чтобы на болоте у меня был хоть какой-то ориентир. В некоторых местах идти было совсем легко, точно по проселочной дороге, в других приходилось перебираться с кочки на кочку, под ногами начинало чавкать.
