Неожиданный наследник 2 (СИ)

Но здесь незваный гость, которого не выгонишь.

После разговора о всяких мелочах, Никита Иванович, наконец, сообщил о предстоящем приёме.

— Событие будет посвящено назначению нового польского посла. Но все ждут объявления о вашей свадьбе. Вскоре прибывает Каролина, поэтому Её Величество так торопится. Подготовка к торжеству уже началась, но дата пока не определена. Ведь принцессе придётся заниматься с духовником перед переходом в православие. Думаю, само венчание пройдёт через полтора месяца.

Панин вроде говорит отстранённо, но я вижу, что он пытается вызвать у меня какие-то чувства.

Скорее всего, гнев или расстройство. Только он ещё не знает, что вскоре всем придётся столкнуться с новым Ваней. А у меня более не может быть слабостей. Поэтому надо вернуть собеседнику удар, ибо подставлять вторую щёку, я точно не собираюсь.

— Вы знали о её смерти? То письмо в Штеттине, не просто так вас расстроило?

Судя по резко покрасневшему лицу, граф ожидал совершенно иного вопроса. Надеюсь, он не подумал, что я стану жаловаться или плакаться? Ан нет, скорее всего, дела обстоят именно так.

Неужели я произвожу впечатление настолько слабого и ущербного человека? Или меня просто недооценивают? Если так, то надо в будущем быть осторожнее. Иванушка-дурачок, именно его необходимо изображать, как советовал Майор. С другой стороны, бесчувственный чурбан — тоже неплохой образ. Скоро я стану настоящим лицедеем. Только мне не до смеха и с трудом удаётся сдерживать порывы.

— Вы прекрасно знаете моё отношение к Анне Михайловне.

Да, я получил послание и должен был проследить, чтобы вы не наделали глупостей, — воскликнул Панин, — Я вам уже объяснял, что есть личные чувства и дела государственные. И мешать их непозволительно!

Как-то необычно он себя ведёт. В особо пылкую страсть со стороны Никиты Ивановича к Ане я не верю. Больше всего в жизни он любить покушать и свой прожект, над которым смеётся часть высшего света. Да, самолюбие графа уязвлено. Ведь ему предпочли какого-то заморыша и невежду, недавно выпущенного из клетки.

— Так что вы думаете о смерти Строгановой? — решаю немного поднажать и вызвать Панина на откровение.

Хотя это и опасно. Лучше держать все подозрения при себе. Только остановиться уже невозможно. Ещё и собеседник оправдал мои надежды.

— О чём вы? Я ничего не понимаю. Так бывает, ведь люди смертны, — произнёс он уже более спокойно, — Произошедшее — трагедия, ставшая для меня ударом.