То же самое касается верхушки иудейского купечества, замешанного в махинациях. Только здесь помимо изъятия наворованного предусмотрена исключительно виселица.
— Это крайне жестоко. Неужели нельзя обойтись просто штрафами и выселением? Ведь подобные меры приведут к возмущению всех жидов Западного Края, — уже более деловито произнёс генерал.
— Нам это и нужно. Ведь кроме продавцов гнилья, вы арестуете всех арендаторов, ростовщиков и шинкарей, действующих на возвращаемых землях. Все долговые обязательства должны быть уничтожены.
А наиболее алчные и бессердечные дельцы будут казнены. Семьи их предстоит выселить буквально голышом. Если помрут по дороге, то невелика потеря, — Мельгунов вновь начал впадать в оторопь от услышанного, — Мы казним исключительно упырей. А вот когда начнутся бунты и выражения недовольства простого народа, вы объявите мой указ. Вкратце, все лица иудейского вероисповедания обязаны покинуть пределы Российской империи. Желающие остаться, должны принять истинную веру, то есть православие.
Обрётших счастье стать христианином, мы начнём потихоньку вывозить во внутренние губернии, дабы разделить тамошние общины, сплочённые также, как староверы. Отказавшиеся будут насильно переселены в Европу и Порту, после окончания войны. Мы не звери и дадим людям возможность продать имущество, предоставим им транспорт и дешёвую провизию. Но исход неизбежен.
Генерал долго думал, сжав руки в кулаки. Дабы ускорить его мыслительные процессы, дополняю сказанное.
— Поймите — они религиозные фанатики, сродни магометанам, объявившим священную войну и поднявших зелёное знамя.
Только их оружие — это целая сеть, вернее, удавка, наброшенная на православный народ, и выжимающая из него последние соки. Понятно, что это касается больше верхушки и духовенства. Что не меняет дела. В папке я приложил несколько документов о деятельности арендаторов и ростовщиков. Страшно представить, сколько людей умерло от голода и стало обыкновенными рабами на собственной земле из-за этих кровопийц, — чувствую, что мне самому сложно сдерживать ненависть и злобу, — Они заслужили наказание.
Впрочем, как и польские магнаты, и иные землевладельцы. Подобного прощать нельзя. Но мы всё равно сохраним человеческий облик и покараем меньшинство. Большая часть народа спокойно покинет наши пределы. Я даже готов не спешить и подождать три-четыре года. Ведь у людей могут возникнуть трудности при перемещении в другие страны. Решение же моё неизменно.
