Потому что, куда бы я ни пошла, Артем там присутствует, а видеться с ним и дальше пускать слюни совсем не вариант.
Приседания в задумчивости проходят как никогда просто: я так отвлекаюсь, что даже не чувствую боли в мышцах. Тема хвалит меня, говорит, что я умница, а мне за эти слова его прибить хочется.
Савельев, пожалуйста, будь козлом и мудаком, очень надо! Мне будет проще тебя разлюбить, если будешь придурком, а пока ты говоришь, что я умница, шансы на это равны нулю."
"— Эй, коротышка, давай с тобой сегодня новое упражнение попробуем.
Я пять блинов по десять килограмм не положу, спине больно будет, а твои сорок и один блинчик как раз сверху идеально лягут. Давай? Я в планку, ты сверху на меня, и в руки один блин.
— Во мне пятьдесят, без него обойдёмся.
Что я там говорила про странный день? Вот нужно его не фиолетовым цветом в календаре, а черным. Как знак того, что Лиза Гаврилова похоронила свою адекватность и здравый смысл. Потому что в моем состоянии бежать от таких предложений надо, а я киваю как дура набитая и укладываюсь на спину к нему, ещё и руками обнимаю, чтобы якобы не упасть.
Ага. Упадешь тут, как же. Когда он в плечах шире меня в четыре раза. Лежу, как в Титанике, вместо двери Савельев, вместо океана… Тоже океан, только другой немного.
Артем точно издевается. Не знаю, что на него нашло, но почему-то именно сегодня он решил, что утяжелители — это для слабаков, а для настоящих мужиков есть Лиза, которая повиснет обезьянкой, обнимая руками и ногами за торс, пока он подтягивается, и посидит на шее, пока он будет делать выпады.
Почему сегодня? Раньше ему такие идеи никогда в голову не приходили, а сегодня, когда я рядом с ним стою и дышу с трудом, он решил, что это будет здорово.
Не будет!
— Лиз, ты точно в порядке? — спрашивает, когда мы наконец-то заканчиваем тренировку и идём в сторону раздевалок. Полчаса на душ и собраться, и, как только выйдем на улицу, Тёма снова станет Тёмой. Это я давно выучила, что в зале он настоящий собранный тренер, но стоит нам только закончить тренировку, язва и засранец внутри Савельева включаются на всю мощность, в первые полчаса компенсируя время, потраченное на сосредоточенность за тренировку.
— Да нормально я, — отмахиваюсь и почти сбегаю в раздевалку. В голове набатом стучит фраза «не нормально», а сердце упорно рвется обратно к Артёму, пробивая рёбра.
Мне точно конец. Я умру от сердечного приступа, честное слово.
