И в голову ничего лучше не приходит, кроме… — Поехали к тренеру? Мы месяц тренируемся, ты месяц не пьешь. Думаю, самое время, чего тянуть?
Я просто хочу найти повод закончить наши тренировки. Потому что теперь точно не смогу.
— Блин, Лиз… — он сжимает руками руль сильнее положенного, знаю, что эта тема его изводит.
— Тём, нельзя отнекиваться до конца жизни, ты сам говорил, что нужно вернуться. Так давай.
— Сейчас? — он нервничает, дышит тяжело, но я не собираюсь отступать. Давать заднюю сейчас нельзя ни мне, ни ему.
— Нет, через восемнадцать лет, когда ты станешь старым и пузатым.
— Мне будет всего сорок, я буду так же прекрасен, как и сейчас!
— Если вернёшься в команду — будешь.
Бью в самую важную точку, задевая нужные нервные окончания. Тёма почти рычит на меня, но сдается, по глазам вижу, что принимает поражение.
Кивает, а я ликую, что смогла его уговорить. Главное теперь, чтобы его назад приняли, а не выгнали с позором, иначе плохо будет всем, точно знаю. Никогда не забуду, каким злым он был, когда его выгнали.
Не хочу такого снова, он пугает меня.
Подъезжаем к спорткомплексу, но Тёма выходить не спешит. Смотрит в окно, собирается с мыслями, стучит ладонями по коленям, нервничая. Всегда такой деловой и всемогущий, а сейчас настоящий, открытый, живой. Не постоянно улыбающийся робот, а мужчина с переживаниями, с сердцем. Тот Тёма, в которого я прямо сейчас влюбляюсь ещё сильнее, даже несмотря на то, что тот, другой, который вечно в маске, двадцать минут назад разбил мне сердце.
— Эй, — поворачиваюсь к Артёму и кладу свои руки на его огромные, чуть сжимая. Его некому подбодрить, кроме меня, и я считаю своим долгом сделать это. В хоккее вся его жизнь. И сейчас он может этой жизни навсегда лишиться. Потому что точно знаю, что если выпрут — не пойдет никуда больше. — Соберись, ладно? Ты молодец, ты много работал, реабилитировался, тебя обязательно возьмут обратно. А если вдруг нет — это не последняя команда в мире. Они ещё локти будут кусать, что потеряли тебя.
Я с тобой, слышишь? Не волнуйся, просто пойди и сделай то, что должен.
Артем поднимает голову и смотрит мне в глаза так пристально, что мурашки табунами по спине и затылку. Кажется, что на эмоциях он меня сейчас поцелует, поэтому я быстро улыбаюсь и сажусь ровно, не дав этому поцелую случиться. Он не нужен нам. Мне особенно.
Артем улыбается с благодарностью, и слов никаких не нужно, чтобы понять, что моя речь его действительно немного взбодрила.
