Боже, по-моему, он и правда в их компании самый адекватный. По крайней мере, не стоит и не смотрит, как этот идиот Савельев, а хоть как-то пытается помочь. — Ты как? Вставай.
Он осторожно поднимает меня, крепко удерживая, а я всё ещё скулю от боли в руке. Это несерьёзно, не хватало только сломать себе запястье. Сжимаю крепко здоровой рукой, надеюсь, что это может облегчить боль, как тут же подлетает Лиска, хватая за талию с другой от Антона стороны.
— Что случилось? Лиз, что с рукой?
— Упала прямо на согнутое запястье, ещё и этот жиробас сверху свалился, болит, — понимаю, что почти всхлипываю от боли, хотя привыкла быть сильной и независимой и никогда не показывать слабости.
Но рука действительно болит слишком сильно, чтобы я могла делать вид безразличия. — Как ты свалила от Егора? — вдруг становится интересно, потому что понимаю: этот идиот просто так не отпустил бы.
— Зарядила по яйцам, как и обещала, — нахмурилась Лиска. Достал всё-таки мою Неженку, вот же урод. — Едем в больницу?
Лиска с Антоном выводят меня за бортик, усаживают на скамейку и осторожно стаскивают варежку с повреждённой руки, пытаясь что-то понять по стремительно синеющей конечности.
Ну охренительно.
— Сава! — кричит Антон, и я вздрагиваю. Этот-то тут нахрена? Доломать? Не до конца насладился представлением?
Смотрю, как придурок выходит за бортик и идёт к нам, и рычу, не сдерживая раздражения:
— Пусть проваливает, если бы не он, всё было бы в порядке.
— Я тебя не ронял, — говорит так спокойно, что у меня глаза на лоб лезут.
Нет, ты серьёзно? Сам на лёд выкатил, сам одну оставил и даже от жиробаса не спас. А теперь говоришь, что не ронял?
— Да если бы не ты, я бы прекрасно стояла в обнимку с бортиком, придурок!"
"— Тёма посмотрит повреждение, он один разбирается во всех травмах, — поясняет Антон, но я прячу руку за спину, снова ойкнув от новой порции боли. Делайте что хотите, а руку я этому извергу не доверю.
— Я не шучу, не подходи, — шиплю, как змея перед нападением.
— Поеду в больницу, твой профессиональный осмотр ничего не даст, — говорю, чувствуя, что рука начинает болеть только сильнее. А этот шкаф стоит и просто смотрит на меня, как на музейный экспонат. — И что смотришь? Не доволен проделанной работой? Хотел покалечить меня сильнее?
Мне, на самом деле, очень обидно. Да, мы повздорили на физре, где-то там я задела его самолюбие, но черт возьми, это же не повод калечить девчонку.
