— Это Светлана Сергеевна, она ходит ко мне на маникюр, не очень давно, но раза четыре уже была. Абсолютно прекрасная женщина, вот мы и разговорились с ней.
— Не вижу связи с Егором и тем, что он знает твой адрес, — стараюсь и идти ровно, и слушать Лиску, ещё и думать, чтобы понять, к чему ведёт подруга. Времени у нас не много, универ недалеко, поэтому хочется уже узнать все поскорее.
— Мы стояли, разговаривали, а тут этот Егор. Обнял Светлану Сергеевну, говорит: «Мам, где бы ещё встретились». Представляешь? Она его мама! Говорит ему: «Вот, стою болтаю с хорошей девушкой, не то что все твои куклы одинаковые.
Присмотрись, Егорушка». Нормально вообще? Я рядом стою! А он ей говорит, что мол и так давно на меня смотрит, только я колючка такая, не подпускаю его. Светлана Сергеевна рассмеялась, поехала кататься, а этот кретин меня к бортику прижал. Тянет, говорит, к тебе, сил моих больше нет. Давно на тебя в универе смотрю. Я его послала, а он целоваться полез, ну я и треснула его коленом, обернулась, ты лежишь, я к тебе, ну а дальше ты знаешь.
— Охренеть… Думаешь, адрес твой ему мама дала?
— Да, уверена. Этого счастья мне только не хватало. А то я не знаю, какой он кретин и что ему правда от меня надо. Мне секс на одну ночь не нужен. А если и нужен, то точно не с тем, кто потом об этом сексе каждому встречному расскажет, фу.
— Да, подруга… Влипла ты. Кажется, просто так он не отвалит. Ещё и чёртовы пары с ними теперь, — хмурюсь, реально жалея подругу. Отношения с парнями у нее сложные, и ей бы хорошего какого-нибудь, верного, а вокруг одни бабники, которых она на дух не переносит.
Было бы проще, если бы Серёжа ей не изменил. Она бы легче реагировала на таких вот Егоров, но в её ситуации… Тяжело, короче.
Мы подходим к универу, где у входа опять стоит вся шайка местных хоккеистов. Господи, как же раздражают. Раньше мы не замечали их так часто, сейчас же они словно издеваются, попадаясь на каждом шагу."
"Мы пытаемся пройти мимо, но меня окликает Антон, а Алиса остаётся рядом со мной, избегая взгляда Егора, который слишком уж медленно выпускает дым от сигареты вверх, и с прищуром смотрит на подругу.
М-да… Будет весело.
— Как твоя рука? — спрашивает Антон, и я в миллионный раз не понимаю, как он может дружить с этими кретинами.
— Ушиб, — поднимаю руку, показывая замотанную конечность, — и растяжение. Благодаря твоему другу теперь пить лекарства две недели и носить эту «прелесть».
Каким бы адекватным Антон ни был, разговаривать с ним я не намерена.
