Пишу Алиске, хохочу с её приключений с Егором и его мамой и радуюсь, что подруга, кажется, начинает оттаивать. В любом случае, даже если с Колосовым у нее ничего не будет, сейчас он действует на неё как никто другой: Лиска забыла о бывшем.
Она очень долго убивалась по Серёже, чувствовала себя одиноко и считала, что недостойна любви. А Колосов, хоть и засранец, но уделяет ей столько внимания, что она светится, хоть и отрицает это. Я понимаю её страхи, но радуюсь, что слёз от большой любви к Серёже больше нет. А я очень не хочу, чтобы она плакала.
Мы переписываемся до самой ночи, засыпаю я телефоном в руках, роняю его на лицо, чуть не сломав нос, скулю от боли, вспоминаю, что не намазала руку, психую, встаю, делаю всё нужное, и засыпаю с расшатанными нервами и злостью, чтобы…
Чтобы ночью опять стонать от прикосновений Савельева. Да твою же!
Та же картина, те же действия, только теперь этот козел успел стащить с меня майку, прежде чем я проснулась в холодном поту.
Нет, это уже какое-то издевательство, правда.
Пора к психологу?
Какого черта он мне снится? Наверняка потому что он был последним, с кем я целовалась. Точнее даже не так… Он был единственным за длительное время, с кем я целовалась. Вот. Проблема точно в этом.
Утром меня у подъезда встречает машина Колосова с хмурой Лиской внутри. Я уже даже не требую от неё объяснений в смс-ках, потому что и без них все ясно: Колосов не отстанет. Не удивлюсь, если она в машину садиться не хотела, а он на руки поднял и утащил.
— А я ещё думала о личном водителе, — хохочу, усаживаясь сзади.
— И зачем? Тут и так каждый день на машине катают. Слушай, Колосов, ты, если что, её протесты не слушай, все равно приезжай, по крайней мере, пока снег не растет, я так целее буду, круто же.
Лиска фыркает, Егор улыбается, а я вдруг напрягаюсь, когда через окно вижу Савельева, курящего на крыльце. Отчего-то ладони потеют и сердце танцует чечётку. Эти сны меня просто добьют…
С ним рядом стоит Антон и тот третий, имени которого я не знаю, потому что вообще неинтересно, если честно.
Егор паркуется и даже не закрывает Нежнову в машине. Мы выходим, он закуривает, но Алиса какая-то слишком грустная для такого комфортного утра. Я обязательно расспрошу её обо всём, но сейчас мне нужно взять себя в руки и просто пройти мимо этого раздражающего козла, который своей выходкой на физ-ре испортил мне спокойные сны.
— Гаврилова, а чего ты у нас учишься, а не в полицейской академии? Тебе бы в ФСБ пойти.
Ну конечно.
