Непобедимая и легендарная

С Румынского фронта поступили сообщения, что после взятия Красной гвардией Одессы румынская королевская армия по приказу представителей Антанты приступили к разоружению и интернированию частей Русской армии. Отдельные подразделения, еще сохранившие боеспособность, подобно отряду полковника Дроздовского, силой оружия пробивали себе путь к русской границе. А в Яссах битые австрийцами и мадьярами румынские генералы уже обсуждали наполеоновские планы и мечтали о Великой Румынии до Днестра, Днепра или даже до Волги. Грядущий восемнадцатый год должен был решить все.

– Михаил Гордеевич, – с улыбкой сказал генерал Марков, задвигая дверь купе, – я же вам говорил, что попали вы, как кур в ощип – в логово самых отъявленных большевиков. С чем мы вас и поздравляем.

Полковник Дроздовский, слегка прихрамывая на левую ногу, дошел до дивана и устало опустился на него.

– Господа, – растерянно вымолвил он, – потрудитесь объяснить мне – что сие означает? Я ничего не могу понять!

– Сергей Леонидович, – с трудом сдерживая улыбку, сказал великий князь Михаил Александрович, – будьте любезны, налейте-ка полковнику рюмочку коньяка.

– Да-да, – закивал генерал-лейтенант Деникин, – господину полковнику это совсем не помешает. Сергей Леонидович, пошарьте в моем погребце.

Дроздовский отрицательно покачал головой, но генерал Марков, протянувший ему пузатый бокал стакан с плескавшейся на его дне янтарной жидкостью, ободряюще сказал:

– Выпейте, Михаил Гордеевич, не пьянства ради, а токмо для лучшего усвоения всего здесь увиденного и услышанного.

– Как мне кажется, – произнес генерал Деникин, – лучше всего это получится у Михаила Александровича, как старшему по званию, более осведомленному.

– Действительно, – кивнул Марков и посмотрел на брата экс-императора, – его высочество, как принято говорить у наших новых знакомых, наиболее «продвинут» во всех их чудесах. Только я, Михаил Александрович, запамятовал – когда полковник Бережной впервые пожаловал к вам в Гатчину?

– Двадцать девятого сентября, по старому стилю, – сухо сказал Михаил Романов, – я сподобился быть вторым после господина Сталина из числа тех, кто удостоился такой чести.

Михаил Романов задумался, а потом сказал:

– Но давайте я расскажу все по порядку, чтобы Михаилу Гордеевичу стало все понятно.