Непобедимая и легендарная

Мы красиво погибнем за интересы его французских хозяев, а он получит от своих новых хозяев деньги и снова станет кутить в парижских ресторанах с кокотками, расписывая свои подвиги в новых романах, в которых он будет изображен рыцарем без страха и упрека. Но такой возможности мы ему не предоставим…»

Долог был путь корпуса Красной гвардии по железным дорогам послереволюционной России от Эрзерума до Илецка. Выступив из Эрзерума, эшелоны нашего корпуса проследовали через Сарыкамыш, Карс, Александрополь (Гюмри), Тифлис, Гянджу, Баку, Петровск, Гудермес, Минеральные Воды, Армавир, Тихорецкую, Сальск, Зимовники, Царицын, Саратов, Уральск…

И вот он – Илецк, до которого добрались через сорок дней блужданий по железным дорогам «Единой и Неделимой».

От Минвод до Царицына эшелоны корпуса шли по землям Всевеликого Войска Донского, где только-только улеглась смута, вызванная мятежом генерала Краснова.

Тяжелые пушечные бронепоезда, раскрашенные в коричнево-зеленые цвета камуфляжа, и эшелоны с бронетехникой и бойцами лязгали колесами на стыках рельсов, напоминая казачкам о том, что продолжение смуты может закончиться для ее участников большими неприятностями.

Правда, станичники и сами не рвались начать братоубийственную войну. Да и не находилось уже для такой войны причин. Первые же декреты советской власти резко снизили напряженность между казаками и иногородними.

Войсковой старшина – а ныне атаман – Миронов крепко держал власть в своих руках, и была уже надежда на то, что вовсе обойдется без войны.

Другая битва намечалась в казачьих станицах и селах иногородних – битва за урожай. Те казаки и иногородние, которые выжили на Германской войне и вернулись домой, отлюбили жен за все время разлуки и с жадностью набросились на привычный сельский труд. Не до войны им сейчас, не до смуты.

Вот и смотрит сейчас казак на покосе, отерев с лица пот, как пролетают мимо эшелоны, нагруженные хорошо вооруженными и обмундированными бойцами. Смотрит и благодарит Бога, что пока у Советской России есть такие люди, он может дома заниматься мирным трудом, а не мчаться на всем скаку под свист пуль в атаку на пулеметы.

Население в одиннадцать тысяч жителей, мухи, пыль, ужасная жара даже в начале июня – такова узловая станция, где мы должны получить приказ, который определит – двигаться нам в Туркестан, на подавление басмачей, или же в другую сторону. Приказ, кстати, уже пришел, вот он – телеграфный бланк с колонкой пятизначных чисел.