Непобедимая и легендарная

Чтобы было всем известно, скажу – я уже написал прошение, о том, чтобы сразу после истечения срока моих полномочий меня направили обратно в армию.

Господа, товарищи, соотечественники – я сказал вам все, что хотел сказать. Теперь я прошу прекратить митинг и разойтись. Прошу не допускать опрометчивых решений – солдаты получили приказ действовать решительно, так что не стоит доводить дело до крайности. Время пустой болтовни закончилось, впереди всех ждет время реальных дел.

Тяжелый четырехмоторный самолет «Илья Муромец» после почти четырехчасового полета через Черное море из Одессы медленно снижался над равниной степного Крыма. Генерал-майор Владимир Евстафьевич Скалон посмотрел в маленькое квадратное окошко. Впереди, чуть левее, уже был виден Джанкой, который и был конечной целью длинного, почти двухсуточного перелета из Петрограда с четырьмя промежуточными посадками в Пскове, Могилеве, Киеве и Одессе.

Генерал-майор задумался. После неожиданного разговора с исполняющим обязанности начальника Главного штаба генерал-майором Николаем Михайловичем Потаповым, состоявшегося два дня назад, его жизнь снова круто поменялась. Теперь он служит правительству большевиков. Он, который всю жизнь считал себя монархистом и просто на дух не переносил само понятие «демократия».

– Владимир Евстафьевич, – сказал ему тогда генерал Потапов, – завтра рано утром из Петрограда в Крым вылетает воздушный корабль «Илья Муромец», и вам необходимо быть на его борту.

– Зачем же, Николай Михайлович? – удивился Скалон. – У меня никаких неотложных дел в Крыму на данный момент нет, и не предвидится.

– Поездка ваша необходима исключительно по делам службы, Владимир Евстафьевич, – ответил Потапов. – Поскольку Турция не желает, следуя примеру Германии и Австро-Венгрии, выходить из состояния войны с нами, то у товарища Сталина сложилось твердое мнение о том, что необходимо готовиться к любому развитию событий, включая и возможное проведение Босфорской десантной операции.

После слов Потапова со Скалоном произошло нечто весьма напоминающее финальную сцену из «Ревизора» Гоголя. Несколько минут он не знал даже, что и ответить коллеге.