Я плачу потому, что меня обманули. Что мне плохо. И вода не помогла. Мне нужна доза, хоть маленькая."
"Я рыдаю так долго, что выключаюсь. Глаза открываю — то ли вечер, то ли утро. Сумерки. Я лежу на полу, я не знаю, сколько времени я тут нахожусь. Наверное, меня уже ищут. Наверное, скоро найдут. Все это неважно. Я сконцентрировался на одном — мне сука, что-нибудь нужно, хотя бы бутылка виски.
Поворачиваю голову. Холодная плитка, касаясь щеки, немного приводит в чувство. Глаза так воспалены, что мне сложно смотреть. Всё в тумане.
Но…на сером кафельном полу явственно что-то белеет. Ползу из последних сил, а затем торжественно хохочу.
Это её таблетки. Упали и рассыпались на полу. О, я знаю, что это наркотик почти, я несколько лет ими жену пичкал. Подбираю непослушными пальцами, запихиваю в рот, воды уже нет, я жую таблетки, давлюсь ими. Станет легче.
Они действуют иначе, чем наркотики. Они дарят забвение. Моё тело, мне кажется, отделилось от сознания. Мозг забили ватой. Руки и ноги не слушаются. Но мне легче.
Сворачиваюсь на полу и тихо хихикаю. Я всех обхитрил.
Сознание ускользает, наверное, слишком много таблеток сожрал разом. Я почти выключаюсь, когда вижу её. Голую девушку с петлёй, но сил даже заорать уже не остаётся. Я засыпаю с нелепым удивлением — неужели я вот так глупо возьму и умру?
Но мне не дают умереть. Я слышу голоса. Их много. Значит, меня нашли и спасли. Значит, все хорошо. Я пытаюсь обрадоваться, но мне не хватает сил. Руку легонько колет болью — мне капельницу ставят.
— На лицо сильнейшая передозировка, — слышу я голос.
Врач! Значит, меня точно спасли. То, что в меня вливается из капельницы, даёт мне сил. Я открываю глаза и вижу Зай. Она в чёрном. Худенькая, тоненькая. Красивая такая. Родная…плачет. Кто обидел? Хочу спросить я. Я помню, что она весь мир. Что только скажи кто, я ему голову оторву. Я же все для неё сделаю. А потом понимаю, потом вспоминаю…
— У него отец умер, — всхлипывает моя жена. — Ему…совсем плохо стало. Я пыталась не выпускать его из дома, но он сам себе больно делал.
Бился о стены и двери. Пытался повеситься. А потом нашёл мои лекарства…мне их во время послеродовой депрессии выписали, и съел. Вы видите, что случилось… Я сразу к вам…
И снова всхлипывает. Врач тихонько хлопает её по плечу и успокаивает. Я хочу сказать, что она все лжет, но мне не достаёт сил. И что петля, она на самом деле есть. И стоит мне уснуть, как обнажённая девушка будет надевать мне её на шею…
— Петля, — хриплю я, пытаясь рассказать.
