Я разглядывала коротко стриженный Сашкин затылок, думая: из машины не выпрыгнуть на ходу, он заблокировал двери. Ехали молча, даже радио не включил.
За окном проносился город, я не успевала разобрать, где мы. Темно, пустынно. Страшно. Минут через сорок Сашка просигналил у высоких ворот, те открылись почти сразу. Дом или здание, черной громадой нависавшее над нами, пугало, Саша вышел, хлопнув дверью, распахнул мою.
Глянул, точно ножом полоснул, и отвернулся, предлагая выйти.
— Если вы меня хотите убить, я бы предпочла место поживописнее.
Не ответил, зато другой голос, знакомый, вкрадчивый, произнес:
— Вот уж никогда об этом не мечтал.
Я обернулась, задохнувшись; Руслан прикурил, осветив лицо пламенем зажигалки, и продолжил:
— Ну, привет, Заяц.
Облегчение навалилось, отдавая слабостью в коленях, и чтобы удержаться, я за него схватилась, утыкаясь в мужскую грудь — надёжную, широкую. А он провел ладонью по волосам:
— Не бойся, Заяц, все будет хорошо.
Глава 8. Руслан
У Зайки глаза такие огромные, широко распахнутые, в сумерках кажутся совсем чёрными.
И смотрит на меня так, словно не верит. А потом шагнул вперёд, в грудь мою уткнулась, вхлипнула.
— Реветь только не вздумай, — испугался я.
Я, в принципе, ничего не боялся, но вот женские слезы… С детства помню, как плакала молча мать, так, чтобы я не видел, а я знал все, и вымораживало то, что помочь ничем не могу, тощий, долговязый и совершенно бесполезный мальчишка.
— Не буду, — различил по голосу, что улыбается.
— Так странно все. Ты всегда был такой страшный, ну, не в смысле что внешне, просто огромный и молчал всегда, а теперь обнимаю тебя смело и не страшно ничего. Хорошо…
У меня горло спазмом перехватило. Вот сели бы реветь вместе — замечательная картина. Сашка был бы в восторге.
— Теперь все хорошо будет, — приободрил неуклюже я. И по спине даже похлопал, словно верного товарища, придурок.
Зай от меня отстранилась, снова в глаза заглянула. Со стороны тянет сигаретным дымом — Сашка курить отошёл, и мне тоже курить дико хочется, терплю, не время.
Сейчас время важных слов, кто бы ещё мне их подсказал.
— Там Ясмин. Я не могу её там оставить.
Маленькая девочка. Дочка Зай и того ублюдка, при мысли об этом выворачивает нутро. Но она права — оставить её там никак нельзя. И забрать тоже.
— Ты же понимаешь, — осторожно подбираю слова я, — что если сбежишь ты, это будет небольшой скандальчик. Жены, бывает, уходят от мужей.
