Стоим, муж держит меня за поясницу, и так сжимает, что нежная кожа наверняка расцветёт потом следами от его пальцев. Показывает: только попробуй рыпнуться, мало тебе не покажется.
А у меня из-за улыбки этой фальшивой скулы сводит, но я держусь, мне есть ради чего. Внутри играет шальная мысль: ляпнуть прямо в камеру что-нибудь про своего драгоценного супруга, чтобы одним словом ославить его на весь город. Глупости, конечно, и я просто не вслушиваясь в его слова, в уверенную речь. Манеру подать себя от отца перенял, это семейное: Бикбаевы словно родились с правом стоять у власти, и предъявлять права на все, что захотят.
Мы фотографируемся, я голову поднимаю, разглядывая толпу, и вдруг внутри все радостно сжимается.
Руслан.
Стоит в другом конце этого огромного зала, плечи широкие обтянуты черным костюмом, смотрит волком.
Но мне не страшно; мне хорошо. Я улыбаюсь теперь уже по-настоящему.
Он здесь. Он рядом.
С Русланом все совсем не страшно, и пусть он по ту сторону гудящей людской толпы, состоящей сплошь из местных сливок общества, я его вижу.
""Привет, Заяц"", — шепчет он одними губами, и я расцветаю.
И снова в его присутствии легче дышится. Фотограф просит взглянуть на камеру, и когда вспышки прекращаются, я уже не вижу Руслана. Головой стараюсь не крутить, чтобы не привлечь лишнего внимания Динара: о, он очень внимательный, когда ему нужно.
Когда пришло время занять места в зале, я отпросилась у мужа в туалет. Динар выслушал с недовольством, но рукой махнул, иди мол.
— Без глупостей, — напомнил и я кивнула.
Прошла в коридор, следуя указателям. В помещении никого, я подошла к зеркалу, глянула на отражение. Волосы слегка растрепались, помаду нужно поправить. Открыла сумочку, ища в ней тюбик, услышала, как сзади скрипнула дверь, но головы не подняла.
— Заяц!
Руслан. Развернул меня резко, на себя за руку дёрнул, а вторую в волосы запустил.
— Блядь, он тебя к себе прижимает, а мне башку сносит, — не говорит, рычит, и в губы мои впивается. В первые секунды я растерялась даже, а теперь задыхаюсь, ощущая через ткань его брюк эрекцию.
Пальцы сжимают затылок, не больно, но чувствительно. Я испытываю давно забытое желание, я действительно его хочу. Мы целуемся, жёстко, и я впиваюсь пальцами в его сильные мышцы, голова кружится.
— Моя, — как отрезая, говорит Руслан и добавляет подхватывая на руки, — не отдам.
И больше всего мне хочется сейчас — остаться с ним, отдаться ему. Но где-то глубоко внутри, как набатом, бьётся одно слово — Динар.
