Его руки хватают меня за плечи, тащат наверх, выкидывают на берег. Я откашливаюсь мучительно, дышу жадно. Меня трусит, Сашку тоже, но он хлопает меня по плечу, когда я говорю:
— Спас меня… Ты спас. Спасибо, брат, — и я понимаю, что ради него пойду на все, и плевать, что громкое заявление для подростка, ребёнка почти. Я всегда знал цену своим словам.
Потом на этой же тачке меня вёз… А теперь сжимаю руль своего автомобиля, точно от этого зависит Сашки жизнь. Скорую не ждём — куда там, пока доедут, поздно будет.
Мчимся по трассе, подрезаю машины, параллельно отдаю команды по телефону. Ещё верю, что сможем перехватить Ясмин, наши есть и в аэропорту.
— Потерпи, братка, тут до больнички близко, — больше для себя прошу, чем для него. Я виноват, сука, так виноват: не додумал, не подстраховал, и теперь мой друг ранен, а Зайкина дочь с уродом-отцом. Она сидит бледная, вцепившись пальцами в ремень безопасности, и я неловко утешаю ее:
— Мы заберём Ясмин, у меня есть, чем зацепить Динара, — ловлю ее долгий взгляд и добавляю, — он же ее отец, не сделает ей ничего плохого.
Зай вздрагивает, как от удара, а я понимаю, что так себе аргумент, когда дело касается Бикбаева.
До больницы долетаем минут за десять. Некогда искать знакомых, которые спустили бы на тормозках огнестрел, тут главное, чтобы Сашка был цел. Из него ведро крови вылилось уже, все вокруг заляпано, и я — я заваливаюсь с ним на руках в приемный покой, медсестры шарахаются по сторонам, наверняка, выглядим, как в фильме ужасов, и только толстая тетка в форме охранника кричит что-то вслед.
— Врача быстро! — ору, сотрясая стены, а дальше все закручивается быстро: каталка, врачи, Сашку увозят так быстро, как в американских сериалах бывает только, а я диктую данные его, пытаясь отбрехаться от лишних вопросов. Скоро сюда Макс подъедет, его и оставлю разбираться с ментами да врачами, а нам надо дальше.
Звоню ребятам в аэропорт, но новости неутешительные: на рейс регистрация идёт, девочки нет.
Ни на этот, ни на другие самолёты, ребенок словно испарился по дороге.
— Понял, — говорю пацанам и отсоединяюсь. Мне хочется самому бежать, куда угодно, лишь бы найти Ясмин, но нужно думать, а не срываться. У меня по-прежнему есть козыри, чтобы прижать сукиного сына к стене, только бы с ребенком все в порядке было. Он знает, точно знает, что сейчас для него Ясмин единственная защита от всех нас."
"Все это время рядом стоит притихшая Зай.
