Шнур?
— Сука, я ему руки оторву, — Руслан хватает меня за плечи, пытаясь оттащить, и тогда щелкает: это волосы. Прядка волос Ясмин.
Я закрываю глаза, сжимаю кулаки и кричу, до хрипоты. Руслан прижимает меня к себе, но даже ему, такому большому и сильному, меня не удержать.
— Успокойся. Успокойся! — рявкнул он, встряхнув меня за плечи. — Мы курьера взяли, сейчас узнаем, где этот гаденыш прячется. Все с ней будет в порядке, слышишь?
Мы стояли так долго, минут пятнадцать, может, больше. Постепенно дрожь ушла, уступив место тупому равнодушию, только щека нервно заходила в тике.
— Мне уехать надо, с тобой остаётся Илья. Не истери, пожалуйста, я не могу разорваться и не могу оставить тебя в таком состоянии.
— Езжай, — шепотом попросила, силы покинули, — я справлюсь.
Мне хотелось, чтобы он уехал. Хлопнула дверь, оставленный им охранник прошёлся по дому, а потом сел на диване, глядя в телевизор.
— Не мешаю?
Головой помотала, говорить не хотелось.
Всего сутки свободы, за которую мне придется расплачиваться.
Руслан не сможет забрать Ясмин, как не смог спасти моего отца и уберечь Таира. Он не всесилен, я слишком многое на него возложила. Пока Динар не знает, что Ясмин его дочь, у меня ещё есть шанс все исправить.
— Будете кофе? — обратилась к Илье. Он улыбнулся неожиданно скромно, кивнул:
— Если можно… не обедал сегодня.
Я вышла на кухню, приготовила две чашки, одну себе, другую ему.
— Немного горчит, — предупредила, протягивая большую чашку мужчине. — Победами на кухне я похвастать не могу.
Он пил, я на него поглядывала. Руки вспотели от волнения, может, я совершаю сейчас самую большую глупость в своей жизни.
Илья поставил на журнальный столик чашку, неожиданно громко стукнув ею по стеклу столешницы, кофе выплеснулся, капли частой дробью забарабанили о пол.
— Простите, — запинаясь, извинился, глаза потер, встряхнул головой. — Что-то со мной…
А потом глаза на меня вскинул, понял наверное… Я знала, как действует лекарство на людей, по собственному опыту знала. И теперь ждала, когда он отключиться, глаз поднять не смею — стыдно.
Илья попытался достать телефон, но я подошла к нему, опустилась и выдернула из слабеющих пальцев:
— Это ты меня прости, ладно?
В мужских глазах плескался страх, а я видела в нем, беспомощном, потерянном, себя. Я знала, каково это, быть настолько беспомощным. Телефон положила в карман кофты, поднялась с колен.
— Там моя девочка. Я не могу по-другому, — и вышла из квартиры, аккуратно прикрыв за собой дверь.
