Головой об стену приложилась, не рассчитав.
— Если с ней хоть что-нибудь случится, — не заговорила, зашипела я. Были бы силы — бросилась на него, вцепившись ногтями в кожу лица, до глаз добираясь. Как я сейчас его ненавидела!
— Не в том ты положении, чтобы мне грозить, — усмехнулся он.
— За что ты так с нами? Когда ты в такого говнюка успел вырасти?
Мне многое хотелось добавить. Что он был хорошим ребенком, защищал меня. Что его эби в пример приводила другим детям, его и Таира."
"Что я всегда мечтала за него замуж выйти, потому что был самым идеальным.
Как мне казалось… Не зря говорят, не сотвори себе кумира.
Мы друг на друга смотрели молча. Динара взгляд — тысячи острых игл, смотришь и ранишься.
— Я тоже не о такой жизни мечтал. И когда на тебе женился, не фантазировал, что пока я буду трахать тебя, ты с отвращением закрывать глаза, чтобы я быстрее кончил. Думаешь, я не видел?
А мне и сейчас глаза закрыть хотелось. Кажется, это самый проверенный способ, чтобы от него отгородиться, но Динар продолжал:
— Ты же меня не хотела совсем.
Привыкла, что ты принцесса, рядом толпа братьев, Таир тебе в жопу дует, а ты можешь страдать, придумывать себе болезни, депрессии. Ты сама — эгоистка, и ни хера от меня не отличаешься. Что морду скривила, не понравилось? О ком, кроме себя, ты думала? У ребенка вечно няня, а ты болеешь. Конечно, мне пришлось искать специалистов. Кто-то же должен был тебя к жизни вернуть.
Он приближается, а мне хочется спрятаться, потому что он говорит неправду.
Так же убедительно, как и моей семье. Так, что мама до сих пор боится звонить лишний раз, чтобы не спровоцировать приступ, выдуманный моим мужем.
— Заткнись! — ору, швыряя в него подушку, но он цепляет меня за запястья, не позволяя ударить или закрыться. Мы вынуждены смотреть друг другу в лицо, и я напоминаю себе, что он слаб.
Он наркоман, зависим от препаратов и денег, и все, на что способно такое ничтожество, — это доводить слабую женщину, шантажируя ребенком.
— Ты больная.
Ты с головой не дружишь, и мне приходится прятать от тебя дочку, — за его спокойствием прячется едва скрываемая злость, — потому что ты для нее угроза. Ты для нас всех — угроза. И все, что тебе нужно, это быть послушной и пить таблетки. Будешь слушаться, тогда ты ее увидишь.
— Где наша дочка? — снова спросила я, не давая его словам проникнуть в голову.
— Она спит, — произнес Динар с заминкой. Он врал, и сердце тревожно стукнулось о грудную клетку.
