Непогода

Но… Давай попробуем по-другому? Со свиданиями, ухаживаниями, – он с трудом заставляет себя замедлиться и не тараторить. – Всем, что захочешь. Мы узнаем друг друга лучше, начнем все правильно.

– Я ничего не понимаю. – На побледневшем Верином лице и правда отражается едва ли не шок. – Зачем это… тебе?

– Я все еще не вижу на месте своей жены другую. – Антон не позволяет себе отвести от Веры взгляд ни на секунду: она должна смотреть ему в глаза. – Я вообще никого, кроме тебя, не вижу, потому что люблю.

Глава 31

Не знаю, как стоит реагировать на признание в любви – никто прежде не говорил мне этих слов, но, думаю, мои эмоции далеки от стандартных.

– Ч-что? – роняю я шепотом; в ожидающем, открытом взгляде синих глаз мелькает растерянность.

Антон сглатывает и повторяет:

– Я тебя люблю.

Будто изнутри голову заполняет звонкий шум. Я морщусь, стараясь вернуть себе ясность ума, однако мысли путаются, растворяются, как дым под небрежным взмахом руки.

– Еще недавно ты говорил иначе, – замечаю я удивительно спокойным тоном.

Антон хмурится. Нервно дергает бровью и нетерпеливо переступает с ноги на ногу. Во всем его теле вибрирует взвинченность, на левом виске видимо пульсирует жилка."

"– Я никогда не говорил, что ничего к тебе не чувствую, – говорит он медленно, явно испытывая трудности с озвучиванием внутренних переживаний вслух. – Но я не понимал, насколько мои чувства к тебе стали сильнее. Проросли в меня. Я этого не знал.

– Что изменилось? – Наверное, каждая моя реплика похожа на пункт из плана допроса, но острое стремление добраться до сути случившихся с Антоном перемен опять одерживает надо мной вверх.

Я устала от недомолвок. Я не могу просто поверить мужу на слово. Я не знаю как.

Ужасно признавать, но мне хочется завалить Антона вопросами о том, за что он любит меня, что во мне есть такого, во что можно влюбиться, – и я отлично осознаю, что стоит за этой потребностью.

Я просто-напросто не готова поверить, что и меня можно любить.

– Ты ушла, – прерывает мой внутренний сеанс самоуничижения Антон.

Былой тонкий ручеек из людей и чемоданов, льющийся в направлении аэропорта, растекается в полноводную реку и оттесняет нас подальше от входа, сбивая меня и Антона с ног и с линии разговора.

– Вера… – Я чувствую прикосновение теплых пальцев к моей руке.

– Да?

– Скажи что-нибудь, – просит Антон, и на его посеревшем от недосыпа лице за физической усталостью проступают уязвимость и страх.