Непогода

Обоняние ловит и спиртовые пары, и знакомый, любимый запах моего мужа, легкие жадно раскрываются, стремясь поглотить дефицитный, по-настоящему живительный кислород.

– Вера… – шепчет Антон, склоняясь ниже, едва не касаясь теплыми губами моих щек.

Между нашими телами определенно есть свободное пространство, вот только раздраженной близостью коже все равно, разделяет меня с мужем десяток сантиметров или парочка ничтожных миллиметров. Я покрываюсь мурашками, прохлада сменяется жаром, мышцы слабеют, а разум плывет. От макушки до пяток, всеми нервными окончаниями и органами чувств, мое тело жаждет большего контакта, истосковавшееся и замерзшее.

– Ты пьян, – говорю я жалобно и зажмуриваюсь, когда по моим губам пробегает лаской чужой выдох. – Я никогда не видела тебя пьяным…

Тихий, будто немного грустный смешок раздается рядом с моим ухом. Антон трется колючей щекой о мою, заставляя невольно поежиться при соприкосновении щетины с мочкой. Он едва-едва улыбается этой реакции из прошлого – я чувствую, – и вдруг обдает холодом:

– Зачем тебе со мной разводиться? Разве тебе плохо со мной? – Его руки, оторвавшись от стены, устремляются ко мне, обнимают за талию, лишая опоры за спиной, притягивают ближе, пока я набитой ватой куклой подчиняюсь, ничего не понимая.

 – Вспомни, – то ли просит, то ли приказывает тот, кто по незнанию сейчас мучает меня, и жестоко, оставляя поцелуи на моих скулах, постепенно приближаясь к губам. – Вспомни, как нам было хорошо… – Его слова щекоткой пробегают у уголка рта, и я сама впиваюсь в Антоновы плечи, вдавливая кончики ногтей в нескрытую под коротким рукавом футболки кожу.

В ответ он резко шипит сквозь зубы и дергает меня на себя. Наши тела ударяются друг от друга, но вопреки законам физики не отдаляются – только прижимаются еще ближе и крепче. Я испуганно охаю и открываю глаза, но зря: темно-синий взгляд поглощает и затягивает, заколдовывает и отбирает разум.

Меня ведет, как пьяную.

Меня ошарашивает яростная, льющаяся тьмой бездонных зрачков жажда, которую я встречаю в Антоне, которой я не в силах противостоять.

И не хочу.

Можно выдумать и внушить себе сотни и тысячи убедительных оправданий для грядущего безумия. Можно найти миллионы причин вернуть мозги на место и избежать того, что легче назвать «неминуемым».

Я отвергаю обе опции. В последний миг ясности ума я честно отказываю здравомыслию и бросаюсь в омут с головой.

Любовная тоска одерживает верх с моего на то позволения, но жалеть о сделанном я буду много позднее.