Непокорная для шейха (СИ)

Если ещё при этом мне удастся заставить ее глаза цвета изумрудов в песках пустыни Махаби загореться огнем, тело затрепетать, а сердце забиться по-иному — я буду счастлив как никогда раньше.

Если же ничего этого не увижу — я терпелив. Кира Полянская полюбит меня, это не обсуждается. У нее нет никакого шанса подобного избежать.

Все же я надеялся, что встреча расставит все по местам, что первое впечатление и вихрь страсти были поспешны, и уже к концу вечера я испытаю скуку. Эта женщина просто особый, редкостный деликатес, которого я ещё не распробовал.

Всю жизнь я гнал прочь чувства, и довольно успешно. Любовь превращает сердце воина в рыхлый зыбучий песок, который падает к ногам возлюбленной и тонет среди миллиарда песчинок. Давать женщине власть над своей волей и душой я не собирался. Мои чувства станут для избранницы не наградой, а суровым испытанием. Если шайтан не избавит меня от столь сильной зависимости.

Я намерено задержался. Мне хотелось выбить из колеи женщину столь дерзкую и суровую, да ещё посягнувшую на мир бизнеса, мир мужчин.

Ее глаза расширились при виде меня, приобрели оттенок кораллового рифа под солнцем, и тут же в них всколыхнулись эмоции, которые я так жаждал получить.

Кира Полянская. Это имя ей не подходило. Своенравная и смелая. Аблькисс. Она даже не догадывалась, что в своих мыслях ч начал не именовать именно так.

Начался самый захватывающий процесс игры. С помощью осторожных вопросов мне удалось выяснить многое. Гордая и независимая, Аблькисс испытывала удовольствие от своего образа жизни.

Настолько сильное, что готова была противопоставить его любви и созданию семьи. У нее загорались глаза. Одинаково. И когда она реагировала на меня, и когда говорила о компании. Мириться с таким соперником я не собирался.

Потому уже с первых минут понял, что мой интерес к ней — не блажь, не плотский интерес. Огонь пылает так неистово, что его уже не погасить, только подчинить себе как можно скорее.

Планы один безумнее другого возникали в сознании.

Если я желал чем-то обладать — я это получал. Не имели значения методы. С самого рождения желания наследника эмира выполнялись. Настолько поспешно, что я перестал видеть какие-либо границы.

Моя мать, правда, пыталась препятствовать в этом. Она единственная имела на эмира Эмина Аль-Махаби, моего отца, сильное влияние. Но такие запреты вызывали только неуемное желание их нарушить, что я и делал до тех пор, пока она не смирилась.