Непокорная для шейха (СИ)

Именно поэтому я не стала рубить с плеча, кричать, требовать телефон или пытаться сбежать. Была уверена в том, что меня не только увезут в Москву, но и принесут извинения, компенсировав сорванный совет и переговоры щедрым подарком. Готовилась произвести впечатление на шейху Амани, поэтому примеряла мягкую и дружелюбную улыбку, которая так безотказно действовала на партнеров, настраивая их на необходимый мне лад.

В лабиринтах-коридорах помимо двух прислужниц к нам присоединились двое мужчин, относящихся к личной охране эмира.

Сердце кольнуло нехорошим предчувствием снова. Это было похоже на конвой. И опять я убедила себя, что подобный эскорт — это дань уважения мне как гостье.

Даже коридоры дворца поражали роскошью. Отделанный золотом ярус отеля «Парус» в Дубае и рядом не стоял с утонченным великолепием этого места. Даже резные двери украшал золотой орнамент и огромные опалы. Страшно было даже предположить, насколько богат эмир Давуд Аль-Махаби.

Мужчины отворили двери и отошли в сторону, склонив головы.

Женщины вошли в огромную залу вместе со мной, но тоже остались стоять у двери, поклонившись и сложив руки. Я отметила это мимоходом, потому что все внимание тотчас же переключилось на происходящее в зале.

На пышных, отделанных атласом диванах гордо восседали четыре женщины. Я поклонилась, следуя традиции восточных народов, и подняла голову, с любопытством разглядывая семью эмира.

Его жену и мать Висама, Амани, я отчего-то узнала сразу, хотя не видела никогда прежде.

Ее фотографий не было во всемирной сети. Но она была единственная, кого буквально окутывала аура величия, горделивой неприступности, самодостаточности и властности.

Темные глаза этой роскошной женщины смотрели прямо, но ни единой эмоции в них не отразилось. Прямая спина, гордая посадка головы, богатый наряд и корона, в которой мерцали бриллианты и рубины, подчеркивала статус Амани без всяких слов. Газаль Сафия явно пошла в мать, но какими же разными при внешнем сходстве они казались! Газаль — мягкая, кроткая, добродушная.

И мать, от которой буквально веяло холодом и тщательно скрываемым презрением!

Мне стоило огромного труда отвести взгляд от этой совершенной красоты самой любимой жены эмира. Подле нее сидела Газаль, которую я изначально не узнала в абайе и с уложенными в высокую прическу волосами. Присутствие принцессы укрепило мой дух, и мы обменялись теплыми улыбками. Затем я кивнула женщине, сидящей слева от Амани.