Непокорная для шейха (СИ)

На свою мудрость, которая постепенно подтолкнет Висама к необходимым мне действиям. Почему-то здесь считали, что никях окончательно свяжет меня по рукам и ногам, но я была иного мнения на этот счет. Священный брак наоборот даст мне свободу. А получить развод труда не составит. Как и опозорить на весь мир влиятельное арабское семейство, как только я вырвусь на волю.

Это был более приемлемый вариант, чем из дворца без документов и гроша в кармане, петляя по барханам пустыни.

События этого дня утомили меня уже к обеду, и я уснула, рассудив, что силы мне понадобятся.

Не стоит упускать такую возможность.

За окном разливалось расплавленное золото заката, когда я открыла глаза. Не потому, что выспалась. На меня смотрели. Жадно, пожирая взглядом, опутывая ничем не прикрытым восхищением. И это лишило даже тех драгоценных секунд после пробуждения, когда кажется, что ты в своей родной стихии, дома. Откроешь глаза, сладко потянешься, танцуя и напевая, помчишься в душ, пока кофе-машина готовит твой утренний латте.

Поедешь в зал на любимую тренировку, получишь заряд сил и бодрости на весь день и сокрушишь не одну бизнес-вершину.

Парадокс был в том, что никто дома на меня так не смотрел, когда я просыпалась. Иногда от этого становилось грустно, но сейчас я в полном объеме оценила прелесть своего одиночества и независимости.

— Ты проснулась, моя Аблькисс.

Не делая попытки выглядеть красиво, я потерла глаза, глубоко зевнула, скользнув по Висаму раздраженным взглядом.

Мой похититель, заметив это, решил надеть маску доброго копа.

— Не вставай, Mubtaghaa, — дрогнувшим от нежности голосом произнес мужчина.

То, что сейчас читалось в его глубоких черных глазах, невозможно было передать словами. За долгие годы своей жизни я ни разу не видела такого безумного восхищения в глазах мужчины. Похоже, что заполучив меня, наследник Аль-Махаби решил не прятать своих истинных чувств, полагая, что я никуда не денусь.

«Так я же не влюбленная, Илюшенька! Не влюбленная!» — захотелось рассмеяться в его красивое лицо.

Он хоть сам понимал, какое оружие сейчас сам, добровольно, кладет в мои раскрытые ладони?

Темная сущность всколыхнулась, будто почерпнула тьмы из глубины его глаз. Оковы сна пали. И азарт, знакомый каждому хищнику, утопил меня в черном прибое, рассыпав по телу возбуждение. Но не то, что я испытывала прежде. Еще не распознанный вкус собственной власти над мужчиной уже отравил меня.