Непокорная для шейха (СИ)

И если бы захотела быть с тобой, нам бы никто не помешал!

— Увы, нет, Кира. И это сопротивление своим чувствам, которому ты так отчаянно противишься, именно об этом и говорит.

Его пальцы пришли в движение. Погладили мою шею. Я хотела отшатнуться, но обволакивающая кофейная тьма глаз принца, как и прежде. Все решила за меня. Проникла в сердце, заплетая тугие узлы сетей, заставляя кровь пульсировать, сознание плавиться.

После всего, что произошло, я должна была его ненавидеть. Но уже было поздно. Невозможно. И то, что я считала страстью, уже давно вышло за рамки ее понятия и проникло гораздо глубже, чем бы мне хотелось.

— Услышь свое сердце, Кира. Проиграй мне эту войну! — четко выговаривая слова, произнес по-арабски Висам, касаясь моих губ невесомым поцелуем. — Ты же понимаешь, что я практически отдал тебе все. Я говорил с отцом. Других женщин в моей жизни никогда не будет! После никяха ты станешь единственной хозяйкой моего сердца и всего, что я имею!

Чувства метались в клетке перепуганной тенью. Я всхлипнула в его губы.

— Никогда. Тебе стереть всего, что ты мне причинил, никогда…

— Ты изменишь свое решение. — Висам провел пальцами по моей щеке. — Я не буду жесток, если ты меня не вынудишь. Но запомни, что у тебя нет никакого выбора. Наш никях состоится через три дня. Я не дам тебе времени на подготовку.

— Ты считаешь, что этот обряд что-то изменит?!

— Многое, — принц поправил ткань моей абайи на плече. — После него ты уже не сможешь существовать отдельно от меня. И подумай о том, что после заключения брака твои родные узнают, что ты жива.

— Я убегу от тебя при первой возможности, самоуверенный ты психопат! Более того, расскажу всем, как ты меня похитил! Я христианка, и твой брак для меня ничего не значит!

— Зато он много значит для меня, — Висам снисходительно усмехнулся. — И за это время ты меня полюбишь. Впрочем, ты уже меня полюбила. Осталось только перестать это отрицать.

Когда Висам коснулся поцелуем моего лба, я зашипела, как разъяренная кошка.

Меня трясло. Я обняла себя за плечи, даже не отдавая себе отчет, что больше всего желаю сейчас, чтобы меня обнимали не мои руки, а руки Висама…

А утром, едва я успела позавтракать, одна из прислужниц заявила, что меня немедленно жаждет видеть эмир.

Вспышка неуместной радости быстро погасла.