Непокорная для тирана (СИ)

До крови старается, выражая протест. Хлопаю по промежности.

— Саид! — взвизгивает, дёрнувшись.

Но возмущение в стон превращается, стоит толкнуться в неё. Не любитель всей этой игры в доминирование и подчинение. Но эту малышку хочется наказывать и воспитывать. Под себя настраивать и учить.

Серые глаза темнеют с каждым резким движением. Ногтями корябается сильнее. Но смотрит. Дышит с надрывом. Тянется к губам. Сама целует и бедра вскидывает навстречу.

Она дрожит, задыхается, просит сама. Хочет глаза закрыть, чтобы полностью отдаться во власть ощущениям, но продолжает смотреть.

Зрачки расширяются, почти перекрывая стальной цвет.

Кристина кончает красиво. Вскрикивает, стонет громко. Выгибается. Дрожит в моих руках. Прекрасная, распластанная подо мной.

И от этого вида и её стонов все мои ограничители срываются. Не дав отдышаться. Заменяю пальцы собой и рывком заполняю. В ней чертовски тесно.

— Саид! — вскрикивает, распахивает удивленно-испуганно глаза.

Набрасываюсь на губы, терзаю их и двигаюсь.

Себя пытаюсь сдержать, но с этой девчонкой все летит к чертям. Она царапается. Чувствую, как оставляет глубокие полосы на спине. Стонет громко. Сама выгибается навстречу. Перехватываю за бёдра и вбиваюсь в неё остервенело.

Её громкие крики подстёгивают. Вколачиваюсь сильнее, быстрее. Поясницу разрядами прошибает и коротит. Кристина подо мной мечется.

— Давай, детка, — рычу, чувствуя, что кончу сейчас.

— Ещё! Не останавливайся! — хнычет, впиваясь ногтями в подбородок.

Вжимаю её ногу в диван, чуть смещаюсь, меняя угол проникновения.

Продолжая двигаться с оттяжкой.

Кристину кроет всю, она опять дрожит и приходит к своему освобождению. Внутренними мышцами сжимает меня сильнее. С губ срывается хриплый протяжный стон.

Наваливаюсь на малышку и отпускаю себя…

Перекатываюсь, чтобы не раздавить совсем. Диван маловат для нас двоих. Кое-как перекладываю девчонку на себя и устраиваюсь удобнее. Обнимаю и глажу её влажное тело. Растираю спину. Она охотно льнёт сама. Носом в шею зарывается.

Такая тёплая, мягкая. Доверчивая.

Через какое-то время Крис подозрительно затихает. Даже дыхание, кажется, задерживает. В этом вся она. Как только возбуждение схлынивает, в девчонке будто другая личность просыпается. Сразу же закрывается. Опять что-то надумала себе. И ведь не расскажет. Я не привык клещами всё вытягивать и разбираться с бабскими загонами. А у Крис их вагон и маленькая тележка.

— Что опять надумала? — спрашиваю, продолжая удерживать.