Хотя нет, необыкновенным, если иметь в виду мастерство и неутомимость.
Файетт опустилась на корточки возле сундука, где хранились крашеные ткани.
— Теперь будем делать плащ, миледи?
— Да. Возьми алую материю. Такой плащ будет отлично смотреться поверх его нового камзола. Его можно носить и каждый день.
— Да, он в таком наряде будет писаный красавчик, — со знанием дела кивнула Файетт. — Черные волосы, смуглая кожа — то, что надо.
— Пожалуй, ты права, я об этом и не подумала, — соврала Джулиана, отстегивая от пояса ножницы.
Файетт хихикнула, но Джулиана решила не обращать внимания на ее непочтительность.
Кейр только недавно наточил ей ножницы — она провела пальцем по краю и обрезалась. Да, свое дело Кейр знает.
Ах, Кейр…
Мысли о нем не давали ей покоя. Конечно, хорошо, что в Бартонхейле комендантом будет человек, которому можно доверять, но как посмел Раймонд принять это решение без ее согласия! Ножницы свирепо кромсали ткань.
Зачем ему ее согласие? По законам Англии, Франции и Аквитании, по законам всего христианского мира, ее земли отныне принадлежат мужу.
К тому же человек он опытный и мудрый, так что грех жаловаться. Но ведь она и сама не дура, умеет принимать решения, привыкла полагаться на себя. Плохо, когда зависишь от кого-то другого.
— Хорошо получается, миледи, — объявила Файетт, забрала раскроенную тунику и разложила на столе алую материю. — Скажу портнихам, чтобы поскорей закончили.
— Да, пусть сошьют тунику сегодня же вечером.
Лорд Раймонд ходит в каких-то лохмотьях. Я только сейчас поняла, что у него совершенно нет приличной одежды. Он поставил в спальню сундук со своими вещами и…
Она не договорила. Жалкий гардероб Раймонда привел ее просто в ужас.
— Да, стыд и срам, — понимающе кивнула Файетт и неодобрительно покосилась на Жоффруа и Изабеллу, разодетых в пух и прах. — Хороши папочка и мамочка, ничего не скажешь.
Джулиана промолчала. Да и что тут можно было сказать? Конечно, нельзя допускать, чтобы слуги критиковали господ, но Файетт совершенно права.
Она вздохнула и склонилась над куском ткани, а служанка предостерегающе прошептала:
— Ну, помогай вам Господь, миледи, — и поспешно ретировалась.
У стола появилась Изабелла и приторным голосом, от которого свернулось бы самое свежее молоко, спросила:
— Разговариваете сами с собой, милочка?
Не дожидаясь приглашения, графиня уселась на табурет.
— Мне тут о вас поведали весьма любопытные слухи.
