— Нет, я еще не закончил. Но хуже всего были не черви, а свет. Свет в темнице появлялся, когда приходил мой хозяин, мой мучитель. И тогда мне насильно запихивали в рот пищу, вливали воду. Я от темноты утратил способность видеть при свете, и потому был совершенно беспомощен. У хозяина был ласковый, вкрадчивый голос. Он уговаривал меня смириться с моим рабством, говорил, что это единственное спасение. — Голос Раймонда стал холодным и брезгливым. — И он сломил меня. Я предал все, что у меня было святого. Я сломался — как жалкий слабак, как мальчишка, как…
— Ты хочешь сказать «как женщина»? Как я?
— Если бы все мужчины были такими храбрыми, как ты, мы не потеряли бы Святую землю.
— Пустой комплимент.
В ее голосе звучала горечь, и Раймонд решил, что она направлена против него.
— Может быть, ты и сломался, — продолжила Джулиана, — но это для меня неважно. Мне важно, что я сумела укротить дикого зверя. А потом зверь проснулся в тебе вновь, когда ты сражался с наемниками, и ты сумел справиться с этим зверем сам.
На сей раз зверь защищал меня. Вот что для меня важно.
Ее красноречие поколебало его решимость. И все же Раймонд не хотел поддаваться сладостному искушению.
— Ты заслуживаешь лучшей доли, — сказал он. — И потому я уйду из твоей жизни.
Он двинулся к двери едва переставляя ноги от усталости.
Джулиана стремительно бросилась вперед и преградила ему путь.
— Вы кое-что забыли, милорд.
— Что?"
"— Вы прогнали королевского зодчего и обещали, что сами достроите стену. Вы дали слово рыцаря и не смеете его нарушить.
Пока стена не будет достроена, я вас не отпущу.
22
— Мама, ты только посмотри на замок! — ахнула Марджери.
Джулиана натянула поводья, вытерла мокрое от дождя лицо и не поверила собственным глазам. Решение, казавшееся ей таким хитрым, перестало согревать душу. За каких-то два дня серфы успели построить весь нижний ярус стены. Джулиане бы радоваться такой скорости, а она думала лишь об одном — если строительство пойдет столь же споро и дальше, Раймонд покинет ее еще до конца лета.
Как мало остается времени, чтобы залатать расползшуюся ткань их брака!
Раймонд уверен, что этот брак — катастрофа. Джулиана зажмурилась, припоминая, как тактично, но безжалостно обвинял он ее во всевозможных ошибках и слабостях. Да, она дура и трусиха, она чуть не погубила мужа и дочь.
Два дня они ехали верхом под проливным дождем, утопая в грязи. Хотя они были вместе, но Джулиана чувствовала себя бесконечно одинокой.
