Кейр покрепче взял щипцы и возразил:
— Господин зодчий разбирается в этом лучше, чем я. К тому же я не мастак по части общения с… прекрасным полом.
Раймонд терпеливо улыбнулся:
— Да ладно тебе, пойдем.
Но Кейр показал на разложенные заготовки и упрямо помотал головой:
— Слишком много работы.
— А я настаиваю.
— К сожалению, не могу.
Марджери торжествующе обратилась к сестре:
— Видишь, Элла, я была права. Когда младшие не обращаются к старшим как положено, ни о каком послушании не может быть и речи.
Раймонд и Кейр переглянулись. Две пары девичьих глаз наблюдали за ними с жадным любопытством. Кейр вздохнул, отложил щипцы и вытер руки о фартук.
— Хорошо, Раймонд. Я иду.
У конюшни Раймонд встретил Леймона и передал ему требования Джулианы дополнительных мер безопасности: часовые должны были не спускать глаз с детей и присматривать за дорогой — не дай Бот, принесет каких-нибудь бродяг или шайку наемников. Потом все вместе они перешли через мост и стали спускаться по глинистому склону.
Серфы вытоптали всю траву, и под их ногами чавкала жидкая грязь. Мелкая канава начиналась от скалы, отвесно обрывавшейся к реке, и тянулась к другой скале, тоже упиравшейся в реку, но с противоположной стороны излучины. Если построить по этому контуру мощную стену, единственный подступ к замку будет надежно защищен.
Это моя земля, подумал Раймонд. Все эти леса, равнина, деревни. Здесь много серфов, вилланов, скота. Он будет защищать эту землю, оберегать ее от всех, кто притесняет и угнетает мирных жителей.
"
"Джулиана, конечно, с этим не согласилась бы. Она считает, что эти земли принадлежат ей. Но разве может женщина любить землю так, как мужчина? Для него земля — это не просто состояние, власть, титул. Это дом. Дом, в который можно вернуться. Кузен Генрих даровал ему эти плодородные земли, а вдобавок еще подарил и готовую семью: жену и дочерей. Раймонд с нежностью посмотрел на девочек. Хорошие тут края. В таких можно черпать силы для любых свершений.
В канаве горели костры, однако проку от них было немного — прогреть землю они не помогали.
Кто-то громко распевал саксонскую рождественскую песню, щедро приправленную ругательствами. В песне пелось про морозы и грязищу. Из канавы высунулся Тости, высыпал корзину с землей, увидел приближающуюся процессию и крикнул своим товарищам:
— Эй, грязнули! К нам идут лорд и две маленькие леди!
Над канавой, как по мановению волшебной палочки, появилось множество голов.
