Из-под метки Кирро как будто бы проступали очертания ещё одного рисунка. На коже виднелись завихрения бледно-розовых линий, абсолютно незаметных на первый взгляд.
Сначала я подумала, что это царапины, но чем больше вглядывалась, тем четче понимала: нет. В том, как они переплетались между собой, была определённая система.
Это же…
— Это рисунок! — ахнула я. Сердце взволнованно забилось.
— Верно, — кивнул Саторро. Он рывком отстранился от меня и поднялся. Я ощутила укол досады, но он не дал мне как следует огорчиться в глубине души.
Просто наклонился, взял меня под локоть и поднял с кровати.
От такого движения голова закружилась. Я покачнулась, но упасть мне Рейнард не дал. Придержал за спину, не дав вновь рухнуть на кровать.
Другой рукой опять схватил моё запястье с меткой.
— Впервые вижу такое, — сказал он, беззастенчиво поворачивая мою руку туда-сюда. От его прикосновений по спине галопом неслись мурашки, а сердце колотилось, как бешеное.
А он, кажется, вообще ничего не замечал!
— Какое — такое? — рискнула спросить я.
От волнения горло пересохло, и голос получился сиплым.
— Когда что-то проявляется под меткой, — пояснил Саторро, — обычно, когда она проявляется, то крепко впечатывается в кожу, и всё. Никаких других посторонних узоров или надписей рядом. А здесь… я не знаю, как это охарактеризовать.
— Может, просто подождать, пока само пройдёт? — предложила я.
А что? Любимый аргумент любого, перед кем замаячила перспектива тащиться ко врачу!
Однако Саторро упрямо мотнул головой.
— Не отходите от меня далеко, Алина, — распорядился он, — я хочу разобраться, что это за штука. Тем более… — и вдруг он осёкся.
— Тем более? — жадно переспросила я. Сердце вдруг замерло в предвкушении, а я ощутила, что стою на пороге чего-то важного. Словно Рейнард сейчас скажет что-то очень важное.
Или ободряющее…
Но Саторро мне такого удовольствия не доставил.
— Не важно, — бросил он, отпуская меня, — просто будьте неподалёку так, чтобы я в любой момент мог вызвать вас к себе.
Ох, зря он это сказал! В голове тут же закружилась тьма всяких глупостей, и я ожесточенно замотала головой, чтобы избавиться от них.
— Совсем недавно вы упомянули дневник Вивиан, — отрывисто сказал Саторро и словно вновь стал прежним — суровым и неприступным герцогом, — что вам удалось выяснить?
— Ах, да! — вспомнила я, — Секунду!
Выхватила дневник из-под подушки, лихорадочно пролистала в поисках нужного места.
