“Если он скроется под землей, вернуть Яру будет почти невозможно”."
"Боясь ранить девушку, метнул пламя в скалу, отчего камни с чудовищным шумом обвалились, засыпая проход.
— Бесссполесссные ничтожессства! Девушшшшка моя!
— Да хрен тебе, червяк! — не собираясь оставаться в стороне, крикнула Ярослава. — Что хвостатые, что крылатые! У всех мозги ниже пояса!
Резко зацепившись за один из обвалившихся камней, девушка потянула его на себя. В этот же момент змей попытался оттащить ее от завала, тем самым помогая сбросить себе на хвост увесистый булыжник.
Зашипев от боли, существо ослабило хватку, и человечка выскользнула из крепких колец, скрываясь среди валунов.
Аласдэр, не мешкая ни секунды, направил дым на отвлекшегося змея. И лишь когда наг вдохнул едкие пары, и адская боль пронзила огромное чешуйчатое тело, он снова зашипел, кидаясь на демона.
Мы работали слаженно, каждое движение было отточено годами практики. На наших руках уже было множество убийств этих монстров, что мучили и истязали наш народ.
Наг и не понял, как оказался в кольце двух противоположных стихий. Свет и тьма смешались в равной степени, выжигая скверну из корчащегося от боли тела.
Прошло несколько мучительно долгих минут, прежде чем змей обмяк на высохшей траве безвольной куклой.
Но ярость меня все не оставляла.
“Если бы на теле Яры были наши метки, магия не затронула бы ее! Она бы обошла девушку стороной!”
Резко рванув к глупой строптивице, схватил ее под руки, ударив крыльями о воздух. Человечка успела лишь взвизгнуть.
— Что ты творишь?! Поставь меня на землю! — зашипела она, но брыкаться не рискнула.
— Закрой рот, пока я тебя не сбросил!
Перед глазами все еще стоял образ хрупкой девушки, вокруг тела которой сворачивались огромные кольца змея. Меня всего трясло от мысли, что я мог ее потерять. А злость на себя и на побратима заставляла метать молнии.
“Будь я проклят, если позволю такому случиться еще раз! Сегодня же метка появится на теле этой дьяволицы!”
Глава 24.
От ярости до страсти
Ярослава
Судя по резким размашистым движениям Даркаса, он был в бешенстве. С одной стороны я могла понять недовольство мужчин, а с другой моя жизнь их совершенно не касалась. Эти зазнавшиеся идиоты не имели никакого права так со мной обращаться.
Но разборки я решила оставить до возвращения во дворец.
“Чего доброго и правда сбросят”.
Феникс крепко удерживал меня под ребра, как нашкодившего ребенка, полностью сосредоточившись на полете.
