(Не)покорная жена (СИ)

Дом трещал, будто перестраивался. Но это было не так.

Глава 37. Ладони

Дом рухнул в один момент, словно карточный, раз, и сложился. Пыль закрутилась в воздухе, заставив кашлять.

– Никита… Никита! – кинувшись к завалу, закричала не своим голосом. – Никита! – крупные слёзы покатились по щекам, я до крови закусила нижнюю губу, доски, придавленные одна другой не поддавались, как бы я не старалась их сдвинуть.

Упав на колени, почувствовала боль в ладонях.

– Никита, как же так. Зачем я тебя послушала, нужно было вытаскивать из дома, – подвывая и вновь пытаясь разобрать доски, неожиданно услышала шорох, хруст, движение.

– Никита? – не веря своим глазами, покачиваясь, встала на ноги. – Жив! Живой, Никитушка, – молодой человек улыбался, что ввело меня в ступор, я распахнула от удивления рот, время на мгновение замерло. Моя бывший хозяин, он же жених, был сам на себя не похож, деревенская одежда трещала по швам, он будто стал выше и шире в плечах.

Каштановые волосы аккуратно спадали на плечи крупными завитушками и блестели так, будто побывали под умелыми руками парикмахера. Его тёмно-зелёные глаза чуть посветлели, приковывая к себе взгляд. Чёрные брови и ресницы стали гуще, губы приобрели насыщенный розовый оттенок. Цвет кожи выровнялся, словно солнышко загаром пригладило. Мышцы под порванной рубахой так и перекатывались, прося уделить и им внимания.

– Вика, что с тобой случилось? – картинка отмерла, жизнь вновь пришла в движение. Мой рот медленно закрылся. – Ты ранена? Я же просил отойти, – обеспокоенный Никита, бросился ко мне и с нежностью взял раненые ладони в свои руки. – Поранилась, – в его голосе послышалась боль.

– Пыталась доски откинуть, чтобы тебя откапать из-под завала, – заторможено ответила, медленно переводя взгляд на ладони в царапинах и занозах. – Почему дом развалился? – наконец высказала свои мысли.

– Освободили меня от наказания, видимо, письмо до короля дошло. Только так топорно, специально с болью, запечатанная магия, резко вырвалась на свободу, тело разрывало на части, но я сильный и не такое проходил. Выживу ради родных.

– Но наш дом? – пошатнувшись, сделала шаг к развалинам.

Неожиданно воздух возле Никиты заискрил, над землёй на уровне его глаз зависла бумага.

– Помилование, – он протянул руку к документу и зачитал вслух.