Непокорный трофей

- Прекрати, пожалуйста, - я отстранилась. – Я должна быть вместе со своим народом. Это все, что мне известно. Воины присягнули на верность мне, доверились...

- Не тебе, Адриана, - Торем перехватил мою руку и подтянул меня к себе. - А нам! Уже нам! Утром я стал твоим супругом. И если мое слово что-то значит для тебя, то ты останешься здесь. Если Тобиас все же прорвется к городу, то ты должна будешь позаботиться о том, чтобы женщины и дети покинули его на кораблях. Живыми он здесь никого не оставит.

- Я буду трусливо сидеть здесь в неведении пока где-то решается судьба моего народа? Здесь может остаться Кнут или Снорри.

- Нет. Ты будешь заботиться о будущем своего народа. О детях и женщинах. Они в большей опасности, так как не могут сами за себя постоять.

Как же он не понимает?! Я не могла отпустить его... Выдохнула. И прикрыла веки, боясь задать следующий вопрос.

- До меня дошел слух, что в войске Тобиаса видели женщину с белыми волосами. Это же не просто слух?

- Это не слух, - Торем мотнул головой.

Внутри все замерло. На мгновение забыла, как дышать. А следом сердце бешено заколотило в груди.

- Она не оставит тебя в живых.

- Не оставит, - Торем согласно кивнул. - Но я первым нанесу удар.

- Рем... А если не получится? Она сильна! Я вижу больше остальных. Я предугадаю ее действия, лишь взглянув тебе в глаза... Мой дар может стать оружием сейчас. Я... я не могу тебя потерять...

Торем осторожно смахнул выбившиеся из прически пряди с моего лица и аккуратно поддел большим пальцем мой подбородок.

- Я вернусь, обещаю.

Секунда, и он накрыл мои губы поцелуем, не позволяя продолжить разговор. Неровное дыхание обожгло кожу. Ладонь зарылась в волосах, не позволяя отстраниться. И от этих прикосновений все внутри судорожно сжималось. Сердце трепетало в груди раненой птицей, заставляя на время забыться. Свободной рукой он уже ловко избавлял меня от верхней части военной формы, а я будто и забыла, как сопротивляться.

Хотелось просто быть с ним. Ощущать его жар, его силу рядом. Любить и... быть любимой.

Непослушными пальцами расстегивала его рубашку и, спустя, казалось, вечность она упала к нашим ногам. Его огрубевшие ладони сминали мягкую нежную кожу, притягивали меня все ближе. И с каждым прикосновением внутри поднимался жар, от которого я робко трепетала в его уверенных руках. Его губы скользили по шее, спускались ниже, заставляя выгибаться ему навстречу.